3 глава

Следующий урок в Юэй начался подозрительно тихо, но эта тишина была обманчивой. 1-Б класс всё ещё не остыл после весёлой физкультуры, а адреналин от победы в вышибалах и скоростных заездов по коридору требовал выхода.

Влад Король что-то записывал в журнале, когда в задних рядах началось странное шевеление. Тецутецу и Монома, всё ещё не переодевшиеся в школьную форму и сидевшие в своих сине-белых спортивках, переглянулись. В их головах родилась идея новой «гениальной» игры.

Всё началось с того самого слова, которое они придумали, глядя на обрывок цепи от качели.

— Обортыш, — едва слышно прошептал Тецутецу, прикрывая рот ладонью и давясь от смеха.

Монома вскинул бровь. Его соревновательный дух вспыхнул мгновенно. Он выпрямился, поправил воротник своей сине-белой куртки и чуть громче произнёс:

— Обортыш.

Тецутецу принял вызов. Он набрал в грудь побольше воздуха и выдал уже вполне отчетливо:

— Обортыш!

Кендо, сидевшая впереди, обернулась и свирепо на них шикнула, но это только подлило масла в огонь. Монома, чей азарт всегда граничил с безумием, решил не мелочиться. Он встал со своего места, картинно раскинул руки в стороны (сине-белые рукава взметнулись, как крылья) и на весь кабинет провозгласил:

— ОБОРТЫШ!

Влад Король замер с мелом в руках. В классе 1-Б повисла тишина, прерываемая только сдавленным хрюканьем Тецутецу, который пытался не взорваться от хохота.

В это время в соседнем кабинете 1-А тоже шёл урок. Стены в Юэй были толстыми, но против театрального голоса Нейто Мономы они были бессильны. Шинсо, сидевший за своей партой, вздрогнул, услышав это нелепое слово, донёсшееся из-за стены.

— Что это было? — прошептал Каминари, оборачиваясь к Хитоши.

— Это диагноз, — вздохнул Шинсо, закрывая лицо рукой.

Но игра в 1-Б не закончилась. Тецутецу, решив, что он не может проиграть, вскочил следом. Его голос, усиленный природной мощью, буквально заставил стекла в окнах задрожать:

— ОБОРТЫ-Ы-ЫШ!!!

— КТО ТУТ ОБОРТЫШ?! — взревел Влад Король, наконец-то выходя из оцепенения.

Монома, ни капли не испугавшись, лишь изящно поклонился учителю, его сине-белая куртка чуть задралась на спине.
— Это философское понятие, учитель! Символ бренности металла перед лицом женской невесомости!

Пока Влад Король читал им лекцию о дисциплине, Шинсо в соседнем классе достал телефон. Он быстро набрал сообщение:
«Я слышу твой "философский термин" даже через стену. Ты понимаешь, что ты идиот?»