Глава восьмая
– Удалось разведать об их визите в Вельмир еще что-нибудь?
– Нет, Ваше Сиятельство. За ними следили двое Безузорных, их рассказы похожи как две нити из одного клубка. Весь путь Опекуна и Стража пролегал между постоялым двором и Морской Палатой, ни в таверны, ни в дома утех они не заглядывали. Из всего примечательного только болтовня с уличной девкой. О чем они беседовали, Безузорным неведомо.
– Что ж, как я предполагал. Они воистину преданы Его Высочеству и не станут действовать неосмотрительно за нашими спинами. Жаль, что Мойры оказались к нам так неблагосклонны, но что поделать. Их светлейшие мудрые взоры в тот день были обращены в сторону моря. Нам остается только принять плетение ткани и поблагодарить Клото за ее милость. Отсутствие плохих новостей – само по себе знак того, что наша нить сплетена из небесного золота, – Верховный Ткач отвернулся от окна, в которое смотрел все время разговора. – Теперь иди, дитя.
Верховный Ткач махнул рукой, давая позволение уйти, – и лишь плавность его величественного жеста в тот момент выдавала его истинный статус. Вдали от взоров обычных людей, он одним своим появлением напоминал двору, чья благосклонность дарит Атластиону процветание. Он воплощал подаренные богинями надежду и свет, хотя и был всегда облачен в одежды рядовых служителей Храма Трех Сфер. Роскошные одежды были ни к чему, ведь он много орбов подряд нес на себе «печать ткани», одеяние власти, которое не могли скрыть темно-синие хламиды из грубой ткани, вышитые простой серой нитью узор из трех пересекающихся нитей и небольшой медальон в виде ножниц.
Немезар еще несколько люмен любовался внутренним двориком Храма, где туда-сюда сновали ткачи и прорицатели, затем прошел к своему письменному столу и вскинул взгляд на противоположную от него стену. Туда, откуда на него всегда в ответа смотрела украшенная драгоценными камнями гравюра, изображавшая Мойр. Глядя на нее, Верховный Ткач сложил ладони в молитвенном жесте и одними губами зашептал:
– Хранящие Ткань Миров, чьи руки ведут всех живущих, дайте мне увидеть узор, как он есть. Дайте отличить темную нить от светлой, гнилую от небесной. Если тень приблизится к трону или народу, дайте мне услышать поворот веретена. Пусть останется чиста моя служба, пусть останусь я Гласом, пусть не стану никогда тем, кто пытается говорить вместо вас.