Глава 24
КИРИАН
Я еще не трахнул её, но твердо уверен, Элеонора Глория Вандер Хейз - творение небес. Она истинная непредсказуемость, страсть и робость, грех и молитва в одном лице, сводящая с ума и увлекающая за собой. Если бы у меня был талант, я бы нарисовал её своей кровью и назвал картину «Развращение невинной».
Она потеряла сознание, как только оказалась на кровати, но её щеки все еще сияли румянцем. Сейчас она олицетворяет невинность: розовые губы, высокие скулы и дерзкий нос с россыпью веснушек, которые она, наконец, перестала скрывать. Длинные волосы разметались по подушке королевского-синего цвета. Её цвета.
Утончённа.
Я еще не встречал женщину, которая соответствовала бы моим требованиям в играх. Лучшие из них обычно использовали стоп-слово примерно после пятого или шестого оргазма, но не она. Да, я не успел дойти до таких цифр, но уверен, Элли взяла бы все, что я собирался дать и попросила бы еще.
Наше время уже давно вышло, наверняка госпожа Деламонт потом выскажет мне свое недовольство, но я не готов разбудить её. Мне действительно стоит проверить свои яйца, потому что я уже больше часа сижу здесь и смотрю, как умиротворено спит Элли. И я, блядь, ненавижу себя за это, потому что не хочу отводить взгляд.
Как только я разбужу её, все рухнет. Мы вернёмся в реальность, где она невеста британского адвоката, который платит мне, чтобы я был её гребанным другом. Еще есть мой долг этому адвокату, не дающий забыть о себе, плотно обтягивая мое горло, словно кандалы. Не будем забывать о неизвестном сталкере поджидающем за углом и старшем брате, тоже поджидающим, но только не Элеонору, а момент, когда я проколюсь. Поэтому, простите, реальность отстой.
Элли шевелится на подушках, а затем тихо стонет.
- Кириан. – Ее ресницы дрожат, открывая голубые глаза. Я достаю телефон, делая вид, что не смотрел на неё, как идиот все это время. – Который час?
- Почти шесть.
Её ладонь падает на лицо. - Ох, я опоздаю на свидание.
Моя челюсть сжимается, она вот-вот лопнет, если я ничего не сделаю. Но что, черт возьми, я должен сделать? Остановить её? Не имею никакого права. В идеале я должен поощрить её, не позволять фантазировать о нас и дать возможность спокойно жить дальше, но я был рожден анархистом.
- Не ходи.
Она убирает руку с лица и приподнимается на локтях. Наши взгляды встречаются.
- Что?
- Ты слышала. Не ходи к нему.
- Почему?
Вздохнув, я встаю, не зная куда себя деть. Мы поменялись местами, теперь я уязвим, а не она. А я чертовски не люблю оказываться в таком положении.
- Неизвестно, что планирует сделать преследователь. Твой парень не знает о нем и не будет бдителен.
- Ox... - Она отводит взгляд, будто разочарована моими словами. Я сам чувствую разочарование к себе. - Ты прав. Я позвоню Алексу и скажу, что плохо себя чувствую.
Она не отрицает, что он её парень. Это злит меня еще больше. Как бы мне хотелось рассказать ей всю правду о нем, чтобы она сняла эти розовые влюбленные очки, но тогда я тоже потеряю ее.
- Пойдем, позвонишь из раздевалки.
Элли кивает, укутывается в халат плотнее и встает. Она выглядит невероятно покладистой и ранимой. От этого мне хочется взять её в охапку и не выпускать из поля зрения.
После того, как я отвожу Элли в раздевалку, следую в комнату для сотрудников, чтобы переодеться и принять душ. В этот момент на моем пути встает Ханна. Она работает администратором и является лицом клуба Минос. Очень даже хорошеньким лицом с третьим размером сисек. Но если раньше я мог позаигрывать с ней, то сегодня у меня нет на это настроения.
- Кириан, милый, госпожа Деламонт просила, чтобы ты зашел к ней. - Я лишь киваю и прохожу мимо, но Ханна тормозит меня. – Кириан!
Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь. У меня действительно нет настроения слушать ее болтовню. Ханна подходит ко мне сзади, вжимаясь упругой силиконовой грудью в мою голую спину. Она точно знает, что я только что закончил сессию и её ни капли не смущает, что от меня до сих пор несёт другой женщиной.
- Ты напряжен, все в порядке? – Шепчет девушка в мою спину.
- Я в порядке.
Ханне этого мало. Она ведет ладонями по моим плечам, вниз по спине и обнимает за талию, впиваясь ногтями в пресс.
- Зайдешь, как закончишь тут? Можем поболтать.
Я говорил Ханне, что трахнул бы ее сотню раз, но никогда не имел это ввиду. Просто отыгрывал роль легкомысленного плейбоя, которого не воспринимали всерьез. Меня это устраивало, никто не ожидал, что я могу быть хорошим другом или верным парнем. Ханна, будучи довольно опытной в общении с мужчинами, всегда закатывала глаза на мои подкаты и с улыбкой удалялась, виляя задницей. Сегодня первый раз за годы нашей работы, когда она сама касается меня и, откровенно говоря, просит трахнуть её.
Можете посмеяться, но Минос - это работа. Спать с коллегами - табу. Да, даже у кого-то вроде меня, есть несколько принципов. Но прямо сейчас... Я хочу сломать руки Ханны. Ощущение, будто пока я был с Элли то очистился, но теперь Ханна снова пачкает меня своими прикосновениями. И это пиздец, господа, потому что моя жизнь кроме серфинга, друзей и мамы, связана с кучей женщин.
Вздохнув, я отдергиваю её руки и, не говоря ни слова, иду в кабинет начальницы. Госпожа Деламонт - беженка из Франции. Я мало, что о ней знаю, но люди шепчутся, поэтому кое-что дошло и до меня. Например то, что она из очень богатой семьи, но это не помогло ей защититься от мужа, который зверски её избивал и насиловал. Это только слухи, но говорят, что она убила его и сбежала с деньгами в Америку. Она открыла клуб пять лет назад, и иногда лично проводит открытые мастер-классы, так как является действующей доминантрикс. Женщине чуть больше сорока, но клянусь, я видел её в деле, там точно есть на что посмотреть и чему поучиться.
Я стучу несколько раз, прежде чем заглянуть внутрь. Сигаретный дым витает в воздухе, заполняя пространство, словно это общественная курилка, а не кабинет женщины. Госпожа Деламонт сидит за большим дубовым столом, в её руке длинный курительный мундштук с тлеющей сигаретой. Она смотрит прямо на меня, будто сидела так какое-то время, ожидая чужого появления.
- Я могу войти?
Уголок ее алых губ дергается. - Конечно, Кириан. Я ждала тебя, присаживайся. - Я захожу и сажусь на кожаное кресло перед её столом. - Сигарету?
Она бросает взгляд на пачку на её столе.
- Нет, спасибо.
Я не прочь покурить после того, что было у нас с Элли, но, если соглашусь, госпожа подумает, что я расположен к беседе, а это далеко не так. Мне хочется поскорее пойти к Элли, чтобы не оставлять её одну надолго.
- Ты знаешь, о чем будет наш разговор?
Она делает затяжку, выглядя, как актриса из пятидесятых, в своем вельветовом платье фиолетового цвета и убранными назад волосами.
- Догадываюсь.
- Мисс Вандер Хейз просила меня больше не искать ей верхнего для обучения. Я думала, что она откажется посещать клуб, но она удивила меня, когда сообщила, что останется с тобой.
Пока она говорит, я смотрю ей в глаза, зная, что она уважает людей, которые выдерживают зрительный контакт. Многие мужчины боятся эту женщину, им проще встать на колени, чем поймать ее взгляд. Я не из таких, но черт, мои пальцы покалывает от того, чтобы не потянуться за пачкой и закурить.
- Это проблема?
- Как посмотреть, Кириан.
Я молчу, зная, что она специально взяла драматическую паузу, ожидая от меня вопроса. Но я не дам ей такого удовольствия. Уголок её губ дёргается, когда тишина затягивается. Она подносит мундштук к губам и вдыхает дым.
- Мисс Вандер Хейз очень юна. Она попала в наш мир случайно и мне не хотелось бы, чтобы произошел несчастный случай.
Моя бровь поднимается. О чем, черт возьми, она говорит?
- Вы знаете, что я осторожен с...
- Нет. - Ей не нужно повышать голос, чтобы закрыть кому-то рот. Её властная аура говорит лучше любого оратора. - Дело не в игрушках или в том, что вы делаете на сессиях. Дело в вас самих. - Она затягивается снова, затем медленно, словно играя, выдыхает дым и тушит сигарету в хрустальной пепельнице. - Когда Элеонора пришла ко мне две недели назад, она была настроена очень решительно, сказала, что вы не ладите, а ты сам понимаешь, как это может повлиять на отношения в игре. Что изменилось, Кириан?
Много чего. Элеонора заняла большую часть моих мыслей и разве я мог бы позволить ей пойти на сессию с другим мужчиной? Вряд ли.
- Мы нашли общий язык. – Коротко отвечаю я.
Госпожа откидывается на спинку своего кресла, соединяя руки в замок на столе.
- От ненависти до любви один шаг, не так ли?
Я прочищаю горло. - Наверное.
- От любви до ненависти, так же один шаг.
Я вздыхаю, чувствуя напряжение. - От перестановки ничего не меняется, госпожа. Один шаг в одну и в другую сторону. - Произношу слишком возбужденным голосом.
- Значит ли это, что вы сделали шаг?
Я, блядь, не понимаю к чему она клонит. Чего хочет эта женщина? Вывести меня из себя? У неё вот-вот получится.
- Я не знаю. Мы просто... Поговорили и решили попробовать снова.
Она молчит. Я молчу. Мы пристально смотрим друг другу в глаза. Госпожа пролезает мне в голову, через глазные яблоки и взмахом руки, ищет нужный кусочек. Мы сидим так чуть более двух минут. Я знаю это, потому что единственный звук в кабинете - это тикающие часы на стене. И я считал каждую секунду.
- Ты хочешь продолжать работать с ней?
- Она клиентка. Она платит. Почему нет?
- Так дело в деньгах?
Я пожимаю плечами, дав ей возможность придумать ответ самостоятельно. Но даже мне уже ясно, когда дело касается Элеоноры Глории Вандер Хейз я забываю про деньги. Особенно отлично получается забыть про пять миллионов, которые я никогда не увижу.
- Я дам тебе втрое больше, чем она платит, если ты откажешься.
Мой рот приоткрывается, но я быстро закрываю его. Госпожа слегка улыбается, довольная тем, что смогла поймать меня на этой маленькой провокации.
- Я не откажусь. – Шепчу я, переводя взгляд на окно. - Я нужен ей.
- Или она нужна тебе?
Снова возвращаю взгляд на женщину. - Чего вы хотите? Скажите прямо.
Госпожа Деламонт встает из-за своего стола, берет пульт и идет куда-то за мою спину. Мне приходится развернуться, чтобы увидеть ее длинноногую фигуру, остановившуюся напротив шестидесятидюймового телевизора. Экран поделен на шесть квадратов, в каждом из которых, отображается запись с камер наблюдения.
Шесть комнат, где проходят сессии. В том числе и синяя комната. Пустующая.
- Я долго шла к тому, что сейчас имею, Кириан. Это был тернистый, кровавый путь, но я выстояла, хотя падала сотни раз.
Я слушаю её, наблюдая за экранами. Эта женщина выедает мой мозг, когда все, чего я хочу - это быть рядом с Элли.
Госпожа Деламонт нажимает на кнопку пульта, и картинка меняется. Появляются другие шесть комнат, в их числе зона отдыха в женской раздевалке. Моё тело напрягается, я встаю и подхожу ближе, когда вижу в третьем окошке маленькую фарфоровую фигуру. Элли сидит на диване, её колени прижаты к груди, голова опущена, а плечи дрожат. Она плачет. На самом деле она в полном беспорядке, пока я сижу здесь и занимаюсь черт знает чем.
- Ты тоже упадешь много раз, Кириан, но, если у тебя есть цель, продолжай вставать во что бы то ни стало.
- Госпожа... – Нервно сглатываю ком в горле, не отрывая взгляд от телевизора. Она поднимает указательный палец вверх, заставляя меня заткнуться.
- Я почти закончила. - Госпожа Деламонт делает шаг ко мне, мы стоим неприлично близко, но я не двигаюсь. - Один из секретов моего успеха - это вы. Мои сотрудники. Я наблюдала за тобой последний год и горда за то, каким мужчиной ты стал. Но, как бы я не любила своё дело - это место может кого-то вылечить, а кого-то уничтожить. Ты потерял себя в похоти, Кириан. - Не глядя она указывает пальцем в экран. - Эта девушка - твоё спасение, твое покаяние. Она способна исцелить тебя, но может погубить себя в ответ. Не дай этому случиться. В твоих силах уберечь вас обоих.
Я прищуриваю глаза глядя в окошко на экране. Элли вытирает лицо руками и встает.
- Я могу идти?
- Иди, но не забывай, что не только ты учишь её, но и она тебя.
Я прекрасно понимаю, что госпожа говорит про Элли, но совершенно не улавливаю суть. Никогда не считал себя тупым, но эта женщина, либо выбрала не того человека для игр разума, либо не то время, чтобы сделать это со мной.
- Чему она меня научит?
Госпожа улыбается, переключает камеру и Элли исчезает. Она садится за стол и меняет окурок в мундштуке на новую сигарету. Я молча жду, пока она подкурит, затянется и выдохнет дым.
- Любви, Кириан. Любви.
***
Элли свернулась клубочком на пассажирском сиденье в моем пикапе. Она выглядит разбитой, и я понятия не имею, как ей помочь. С тех пор, как я ворвался в женскую раздевалку, собрал её вещи в сумку и вынес на руках прямо в халате, она не сказала ни слова.
Я сжимаю руль, пролетая на красный свет, пытаясь понять, что произошло за тот небольшой период, что я отсутствовал. Когда Элли проснулась, то выглядела абсолютно нормально. Немного потрепанной, но удовлетворенной. Что было потом? Она сказала, что опаздывает на гребанное свидание, я попросил её остаться, а потом мы договорились, что она позвонит из раздевалки Александру. Неужели ублюдок, что-то сказал, что так расстроило её? Может он рассказал обо мне? О нашей сделке? Нет. Не может быть. Он не выдал бы себя и, если бы она узнала правду, то не сидела бы сейчас в моей машине. Значит, он сказал, что-то другое, что ввело её в такое состояние?
С оглушающим визгом шин паркуюсь у дома. Вылезаю из машины и бегу к двери Элли. Она не сопротивляется, когда я снова беру её на руки и несу в квартиру. Её волосы влажные после душа, который она видимо успела принять, прежде чем ушла в себя. Кое-как открываю дверь, захлопываю её ногой и иду в спальню. Аккуратно опускаю Элли на кровать и подхожу к комоду. Достаю одну из своих футболок. Встаю на колени у кровати, где Элли словно кукла, сидит в том же положении в каком я её оставил и смотрит в одну точку. По крайней мере она больше не плачет.
- Давай переоденем тебя, принцесса.
Скинув с её плеч халат, просовываю её голову и руки в футболку, затем медленно опускаю на подушку. Накрываю её одеялом до подбородка, делаю шаг к двери, бросив последний взгляд на предмет какой-то нездоровой фигни, которую не заметил раньше. Внезапно, её остекленевший взгляд находит мой. Моё сердце пропускает удар, когда я вижу, как темнота её голубых глаз рассасывается. Она возвращается ко мне.
- Останься со мной. - Шепчет девушка отчаянным голосом.
- Дай мне пять минут, я приму душ и вернусь. – Не думая, отвечаю я.
- Нет... Пожалуйста.
Меня не нужно просить дважды. Скидываю кроссовки, джинсы и оставшись в боксерах, ложусь к ней. Элли, наконец, шевелится. Она ложится набок ко мне лицом, подкладывая согнутую руку под голову. Мы очень близко друг к другу. Я чувствую её дыхание на своём лице, чувствую тепло её тела, даже её страх. Мы лежим так несколько минут. Молча.
- Что произошло? – Спрашиваю, не выдерживав. - Я навредил тебе?
Элли опускает глаза, веки трепещут, я почти уверен, что она снова вот-вот заплачет, но этого не происходит. Девушка медленно сглатывает, вытаскивает руку из-под одеяла и проводит кончиком указательного пальца по моей нижней губе. Ощущения не должны быть такими приятными, но я весь дрожу. Господи, как же я хочу быть ближе к ней.
- Мне было десять, когда меня отдали в конную школу. Каждая леди должна в совершенстве ездить верхом, чтобы поддерживать своего мужа на охоте. - Шепчет Элли. Её голос хриплый, будто она кричала несколько часов. Хотя так оно и было, но опять же, когда мы виделись в последний раз с её голосом, было всё в порядке. Я молчу, пытаясь понять к чему она ведет. Её пальцы продолжают касаться моих губ, будто её успокаивает это. - Знаешь, я очень любила лошадей. Они красивые, гордые и умные. Верховая езда была одним из немногих уроков молодой леди, на которые я шла с удовольствием. - Она прикрывает глаза. Её рука исчезает под одеялом. Я жду несколько долгих секунд, думая, что она уснула, но её ресницы дрожат. Нахожу руку под одеялом и возвращаю на своё лицо. Элли открывает глаза и дарит мне маленькую благодарную улыбку. - Всё изменилось, когда мне было пятнадцать. В наш конный клуб пришёл новый берейтор, потому что предыдущий ушел на пенсию. Мистеру Коннели, так его звали, было около сорока пяти лет, но мы сразу нашли общий язык. Мне он нравился, потому что не заставлял часами бегать в манеже по кругу. За пять лет я многому научилась, он заметил это, поэтому брал меня с собой побегать галопом по Клифтонским полям. - Её пальцы находят мои брови, движения становятся более хаотичным, а взгляд снова стекленеет. Я беру её за запястье, пытаясь передать ей своё спокойствие, хотя внутри меня поднимается буря, потому что я боюсь узнать, чем закончится эта история. - Мистер Коннелли всегда меня хвалил во время наших прогулок, он говорил, что я его лучшая ученица. Помимо занятий мы часами могли говорить обо всём на свете. Он стал моим первым настоящим другом. Может даже отцом, потому что родного никогда не было рядом. - Элли замолкает на секунду, будто раздумывает над следующими словами. - Как и брата. - Настала моя очередь прикрыть глаза. - Как-то раз, отец объявил, что через три года я должна буду выйти замуж за сына местного мэра. В наших кругах брак по расчету являлся нормой, но я всегда была своенравным ребенком и, конечно, эта новость взбесила меня. Я побежала в конную школу, чтобы найти мистера Коннели и пожаловаться или мне просто надо было выговориться, я не знаю. Но его там не было. Тогда я без разрешения взяла свою лошадь и поскакала вперед. Просто прямо, куда глаза глядят. Может лошадь сама пришла, может я привела её, но, когда мы оказались у небольшого озера в лесу, где мы часто останавливались с мистером Коннели, я привязала её и легла на траву. Я плакала. Долго. Я ненавидела свою жизнь, хотя для других она могла показаться сказкой. Я ненавидела своих родителей, потому что они не любили меня, a расценивали, как вещь, которую можно было продать подороже. – Элли ловит мой взгляд. - Моя мама никогда не говорила, что любит меня. Единственное, что она делала - это следила, чтобы я выглядела достойно и не позорила фамилию. Мой отец почти не обращал на меня внимания. Родители должны быть самыми любящими силами в жизни своих детей, но... - По её щеке скатывается слеза, а голос ломается. - Я не знаю, что я делала не так. Может быть, если бы я больше старалась быть хорошей дочерью...
- Прекрати. – Останавливаю ее, стирая слезу указательным пальцем. - Не вини себя за то, что они были хреновыми родителями.
Уголок её губ дёргается в подобии улыбки, но это быстро исчезает.
- Уже стемнело, когда я услышала топот копыт. Мистер Коннели прискакал на своем белом коне, словно принц из сказки. Он не спрашивал меня, что произошло. Просто подбежал и обнял. Знаешь... - Элли двигается ближе, моя рука тут же находит её талию. Я не могу перестать смотреть на её прекрасные веснушки и алые губы, которые рассказывают очень важную для неё историю. - ... Так по-отцовски обнял, что мне сразу стало легче. Будто он забрал часть боли себе. А потом он спросил, что случилось и я рассказала. Я была девочкой-подростком, а мы были очень близки, так что я говорила довольно откровенно. Говорила, что всегда хотела испытать первый поцелуй по любви и всё остальное... Тоже по любви. - Элли закрывает глаза, сдерживая слезы, но ей не удается. Крупные капли скатываются по щекам, оставляя после себя влажные дорожки. Моё тело напрягается, потому что я начинаю понимать, к чему она ведет. - Тогда Мистер Коннелли, в общем он спросил, считаю ли я его своим близким человеком. Не раздумывая, я ответила - да. Он спросил, доверяю ли я ему, ответ был тот же. - Я стираю последнее расстояние, между нами, просовываю руку под её голову, чтобы переложить на свою грудь. Элли тяжело вздыхает и продолжает свой рассказ. - Он сказал, что может помочь, сказал, что я не должна дарить свои первые разы незнакомцу, а потом... Просто взял и поцеловал меня. Это было странно. Не так приятно, как я представляла свой первый поцелуй, но и не мерзко. - Элли плачет сильнее, почти рыдает, я глажу её волосы и спину.
Я не могу сказать ни слова, боясь спугнуть её, но вижу, что ей нужно это. Выговориться. Прямо сейчас я восхищен её смелостью и счастлив, что она решила поделиться именно со мной. Но следом приходит тупая боль, которая давит мне на грудь.
Если бы она только знала. - Шептала моя совесть. - Если бы она только знала, что ты за человек. Она бы и на дюйм к тебе не подошла, не то, что доверять.
- Он взял мою руку и положил на свой пах и попросил сжать сильнее. Он сказал, что первый мужчина, с которым я буду, будет ценить меня, уважать и любить. Он имел ввиду себя. Я позволяла ему руководить. Мистер Коннелли разорвал мою майку, повалил на землю и стал целовать грудь. Мне было страшно, я помню, как тряслось моё тело, но я доверяла ему, ведь мы были друзьями. Он слишком долго был моей единственной опорой и поддержкой. Потом он снял штаны и достал свой... - Я приподнялся, уперевшись спиной в изголовье кровати и посадил Элли на свои бедра. Она стёрла слезы и сопли ладонями, затем продолжила. - В общем, я трогала его. Сама. Он не заставлял меня. И он хвалил меня. Постоянно твердил, что я хорошая девочка, самая красивая, самая умная. Говорил, что любит меня... Потом он взял мою голову и потянул между своих ног. - Мой пульс учащается, а перед глазами появляется красная пелена. Единственное, о чем я сейчас думаю это, как найти этого ублюдка и убить. - Когда мои губы коснулись его... Только тогда я поняла, что это всё неправильно, что я не хочу этого, но было слишком поздно. Я начала отталкивать его, просить, чтобы он отпустил, но он сказал, что хочет помочь. Мистер Коннелли забрал мой первый раз. Он продолжал хвалить меня весь процесс, говорил, что это поможет избежать брака, пока я тихо плакала и терпела разрывающую боль. Когда он закончил и привел себя в порядок, то перед уходом сказал, что я сама захотела этого. Что не оттолкнула его, когда он поцеловала меня и не возмущалась, когда он положил мою руку себе между ног. Он сказал, что, если я расскажу кому-то, он сделает это снова и еще много раз. Он сказал, что мне не удастся спрятаться от него. - Элли поднимает голову и смотрит мне в глаза. Её слезы исчезли. - Тогда я так испугалась и поверила, что сама хотела этого. Все эти годы я действительно думала, что подавала ему какие-то сигналы, поэтому он решил сделать это со мной. Сегодня, во время нашей сессии... Ты напомнил мне о нем.
Мысленно возвращаюсь в синюю комнату Миноса. Элли вздрагивала и менялась в лице каждый раз, когда я хвалил её. Я думал, что это её кинк, но оказалось совсем наоборот. Это был её красный флаг. Господи. Я пиздец, как облажался.
- Мне жаль... - Это единственное, что я сейчас могу выдавить из себя. Я чертовски ненавижу себя за слабость и неспособность поддержать её в такой момент, но не могу найти других слов.
- Нет. - Она отстраняется. Я убираю руки, дав ей возможность слезть с моих бедер, но Элли удивляет меня. Она обхватывает мои щеки ладонями, заставляя посмотреть ей в глаза. - Нет, Кириан. То, что произошло сегодня было прекрасно. Твои методы необычны, но мне понравилось. И когда ты хвалил меня... Я думала, что это все испортит, но всё было наоборот. Я наслаждалась и поняла, что в тот раз с мистером Коннелли я не хотела этого. Я думала об этом и раньше, но только сегодня убедилась, что он изнасиловал меня. Да, я ответила на поцелуй, потому что мне было интересно, но всё, что было после, было против моей воли. Сегодня... – Она сильнее сжимает мое лицо руками, заглядывая в глаза. - Сегодня всё было с моего согласия. То, как ты каждый раз спрашивал о моём самочувствии, когда напоминал о стоп-слове, даже когда заставлял целовать ноги, я согласилась на всё сама. Ты открыл мне глаза на правду. Между тобой и мистером Коннелли было сходство, но ты подарил мне совсем другие воспоминания. Заменил плохие - хорошими.
Моя рука поднимается, я беру её за затылок и притягиваю к своему лицу.
- Я восхищаюсь тобой, принцесса. - Шепчу ей в губы.
- Ты не должен, я грязная. Он... Испортил меня.
Прижимаюсь своими лбом к её. Мы оба тяжело дышим, словно нам обоим больно от того, что сейчас происходит. Комната накаляется до ста градусов.
- Он еще жив? Скажи, что да, и я брошу его вялый член к твоим ногам.
Она улыбается, перекидывает ногу через мои бедра, седлая меня. Её киска прямо на моем члене, нас разделяют только мои боксеры. Это гребанное мучение. И дело больше не в Александре. Я уже нарушил договор, хоть и не был еще внутри Элли, но сделал много чего другого. Дело в ней. Я, блядь, не могу переступить эту линию, когда являюсь последним лжецом.
До сегодняшнего дня я еще держал контроль в руках. Конечно, я знал, что провести сессию - это плохая идея. Что бы я не говорил, но между верхним и нижней почти всегда закрепляется довольно сильная связь. Именно поэтому, одно из моих правил была маска. Но бывали случаи, когда масок не было, мы расходились и не общались до следующей встречи. Никто из них не ехал ко мне домой и не рассказывал мрачные истории прошлого, оседлав мой член.
- Он жив. - Говорит Элли и целует меня. Я не способен противостоять ей сейчас.
Поцелуй с ней напоминает глоток долгожданного воздуха. У меня нет сил отказывать себе и ей в этом. Её губы медленно, я бы даже сказал неуверенно двигаются на моих. Когда я приоткрываю рот и отвечаю на поцелуй, прижав её за затылок ближе, Элли стонет так отчаянно, что это отдается в моем сердце. Мой член мгновенно встает, её киска, которая двигается прямо на нём ухудшает ситуацию.
- Принцесса. - Шепчу я, сквозь поцелуй. Она отстраняется, снова прижимается лбом к моему.
- Снова откажешь мне?
- Никогда не думал, что скажу это, но мне нужно время.
- Дело ведь не в том, что я рассказала?
- Нет.
- Тогда в чем? Чем я отличаюсь от других женщин?
Мне не нужно думать, чтобы дать ответ. Я сказал это быстрее, чем мог бы остановить себя.
- Всем.
Секунду она смотрела в мои глаза, будто пыталась понять ложь это или нет. Затем снова поцеловала меня. Легко. Словно прикосновение пера. А когда отстранилась и слезла в моего ноющего члена, который ненавидел меня больше, чем кто-либо в этот момент, Элли сказала.
- Есть еще кое-что, что ты должен знать. - Моя голова медленно поворачивается в её сторону. Та расслабленность, что была в её теле пропала и мне захотелось посадить Элли на место, чтобы вновь заставить её почувствовать себя лучше. - Никто не знает о том, что произошло. Мистер Коннелли пропал на следующий день, и я не видела его все эти годы. Маленькая Амазонка. Это он так меня называл. Письма шлет он.