Глава 1. Плёнка, которая не должна существовать
Я не знаю, зачем купил эту камеру.
Она валялась на облезлом пыльном покрывале между фарфоровой куклой с отбитым носом и подносом с медалями «За отвагу». Блошиный рынок на окраине города пахнет чужим прошлым: старыми книгами, нафталином и ржавчиной. Дождь только что кончился, и пластиковый корпус «Sony Handycam» 1998 года блестел мокрыми каплями, будто его только что достали из реки.
— Стоит двести, — продавец даже не поднял головы. Он чистил стартовый пистолет, который наверняка ни разу не стрелял.
Я сунул две смятые сотни, даже не торгуясь. Камера была тяжёлой, поцарапанной. На этикетке от руки фломастером выведено: «Не стирать. Для Алисы».
Дома я включил её на кухне. Экранчик засветился голубым, потом зашипело, и пошла картинка.
Сначала я подумал, что это чья-то свадьба. Много людей в чёрном. Церковный двор, голые ветки, серое небо, будто кто-то накрыл мир ватным одеялом. Гроб. Маленький, белый, с золотыми ручками.
Похороны ребёнка.
Толпа стояла скорбно, бабушки вытирали слёзы платочками. Священник кадил так усердно, что дым почти скрывал гроб. И тут я заметил девочку.
Она стояла в первом ряду, прямо у могилы. Лет двенадцать, тёмные волосы, на голове венок из белых роз — неестественно ярких для ноября. Всё лицо красное, опухшее от слёз. Она сжимала край гроба обеими руками.
— Алиса, — позвал кто-то за кадром, — отойди, милая.
Девочка подняла голову.
И посмотрела прямо в объектив.
Это было неправильно. Видеокамера 98-го года, с ручной фокусировкой, дрожащая, с мыльным разрешением — но её глаза я видел так, будто она стояла напротив меня в моей собственной кухне. Большие, чёрные, бездонные. И она улыбнулась.
Не той улыбкой, которой улыбаются в горе. Не благодарной улыбкой гостям. А той, какой улыбаются, когда знают секрет, который вы узнаете только через двадцать лет.
Я выключил камеру. Закурил. Руки тряслись.
Просидел так минут десять, а потом перемотал плёнку в самое начало. Там была дата. Старые камеры записывали её поверх изображения: угол, белый шрифт, формат «день-месяц-год».
14.11.1998.
— Ну и чёрт с ним, — сказал я вслух. Просто старая запись. Девочка, которую снимали на чужих похоронах, теперь сама, наверное, мама взрослых детей.
Но что-то не давало мне покоя. Даже когда я лёг спать, перед глазами стояла её улыбка. Не злая. Не зловещая. Слишком... понимающая.
На следующий день я поехал обратно на рынок.
Понравилась история? Поделитесь впечатлением!
Так сообщество узнает, что действительно стоит прочесть.