Глава 41 Ава
Мне очень нравился Лондон.
Нравилась его энергетика, роскошные акценты и шанс увидеть кого-нибудь из королевской семьи. Я пока не видела, но теоретически могла, хоть и заверила Бриджит, что она навсегда останется моей любимой принцессой. Но больше всего мне нравилась возможность начать все заново. Здесь меня никто не знал. Я могла стать кем угодно, и творческая искра, утраченная в тяжелые недели после Филадельфии, быстро вернулась.
Я нервничала, переезжая в чужой город без связей, но остальные участники программы и преподаватели оказались чудесными. Через две недели жизни в Лондоне и посещений творческих мастерских у меня сформировалась небольшая компания друзей. Мы ходили на «счастливые часы» в пабах, устраивали совместные фотосессии по выходным и вместе исследовали Лондон – катались на колесе обозрения или совершали круиз по Темзе.
Я скучала по подругам и Джошу, но мы часто созванивались по видеосвязи, а Бриджит обещала навестить меня летом по дороге в Эльдорру. Кроме того, я была занята семинарами, тематическими мероприятиями и изучением нового города. К счастью, мне не хватало времени копаться в собственной голове.
Я провела там несколько месяцев, и это было не лучшее место. Мне требовалось сменить обстановку.
А еще я хотела послать огромную корзину с подарками девушке из Лондона, которая согласилась поменяться со мной местами – она отправилась в Нью-Йорк, а я сюда. Я спохватилась слишком поздно, и мне позволили сменить место дислокации только таким образом, но все удалось.
– Ты уверена, что не сможешь? – спросил Джек, фотограф дикой природы из Австралии и мой товарищ по программе. – Сегодня в «Блэк Боар» напитки за полцены.
«Блэк Боар», расположенный в нескольких минутах ходьбы от места учебы, стал одним из наших любимых пабов.
Я с сожалением покачала головой.
– В следующий раз. Мне нужно ретушировать фотографии.
Я стремилась к идеальному результату, поскольку снимки предназначались не для какой-то там мастерской, а для самой Дианы Ландж. Диана Ландж. Когда я впервые повстречалась с ней лично, чуть не умерла от восторга. Она оказалась именно такой, как я себе представляла, и даже больше. Умная, проницательная и невероятно талантливая. Жесткая, но справедливая. Она излучала страсть к искусству каждым сантиметром своего существа, и ей было не все равно. Она хотела, чтобы мы преуспели и максимально проявили свои способности. В беспощадной индустрии, где часто наносились удары в спину и подрывались позиции других творцов, ее самоотверженное стремление помогать нам совершенствовать свое мастерство говорило о многом.
– Справедливо, – усмехнулся Джек, – тогда увидимся завтра.
– До встречи.
Я помахала на прощанье рукой и принялась рыться в сумке в поисках наушников, спускаясь по ступенькам. Обратная сторона использования огромной сумки – в ней невозможно найти ничего мельче полноразмерного ноутбука.
Мои пальцы сомкнулись вокруг тонких белых проводов, и ровно в этот момент я почувствовала покалывание в затылке. Предчувствие, электричество, которого я не ощущала уже несколько месяцев.
Нет.
Я боялась даже посмотреть, но любопытство победило. Пульс резко ускорился, и я медленно подняла глаза. Выше... Выше... И да, вот он – стоит меньше чем в трех метрах от меня, в черной рубашке и брюках, словно бог, спустившийся с небес, чтобы посеять хаос в моем по-прежнему хрупком сердце.
Клянусь: оно, бедное, перестало биться.
После возвращения из Филадельфии я ни разу не виделась с ним лично, и теперь... Это было слишком. Слишком ярко, слишком ошеломительно, слишком красиво и пугающе. Его глаза, его лицо, то, как я инстинктивно сделала к нему шаг, прежде чем себя одернуть...
Кислорода стало не хватать. Моя грудь сжалась, как сжималась раньше возле воды. Я чувствовала приближение панической атаки, и нужно было поскорее уйти, пока я не рухнула прямо на тротуар, но ноги не двигались.
Это галлюцинация. Никак иначе.
Это казалось единственным разумным объяснением. Почему еще Алекс мог появиться в Лондоне возле места моей учебы после полугода молчания?
Я зажмурилась, сосчитала до десяти и снова открыла глаза.
Он по-прежнему здесь. В Лондоне. Передо мной.
Паника усилилась.
– Привет, – мягко сказал он.
Я вздрогнула, услышав его голос. Если увидеть его было словно получить удар под дых, то услышать – словно попасть под фуру.
– Тебе нельзя здесь быть, – глупое замечание, если учесть, что мы стояли на общественном тротуаре, и я не могла запретить ему приезжать в Лондон – к моему огромному сожалению. Прошло меньше пяти минут, а я уже в нем тонула. – Зачем ты приехал?
Алекс спрятал руки в карманы и тяжело сглотнул. В его глазах мелькнула неуверенность, когда он пытался отыскать на моем лице то, что я не была готова отдать. За все годы нашего знакомства я никогда не видела его таким взволнованным.
– Я приехал к тебе.
– Я тебе больше не нужна, – из-за бешеного пульса в ушах я едва слышала собственные слова. И пожалела о съеденном на обед сэндвиче с фалафелем, который теперь грозился выйти наружу. – Ты отомстил, и твои новые игры меня совершенно не интересуют. Так что оставь. Меня. В покое.
Его лицо исказилось от боли.
– Это не игра, клянусь. Я просто прошу тебя... Нет, не о прощении, не сейчас. Но о надежде, что когда-нибудь ты перестанешь меня ненавидеть и у нас появится второй шанс. – Он тяжело сглотнул. – Ты всегда нужна мне, солнце.
Солнце. Слово разорвало меня на части, вскрывая заживающие раны, пока я вновь не начала истекать кровью.
Хватит называть меня солнцем.
Почему?
Меня зовут по-другому.
Я в курсе. Это прозвище.
– Твои обещания ничего не значат, – я обхватила себя руками, замерзнув до костей, хотя в небе сияло солнце. – И в любом случае ты запоздал с ними на полгода.
Все эти месяцы я жила меньше чем в получасе езды от Алекса, и он ни разу не попытался выйти на связь. А теперь он является в другую страну и умоляет о втором шансе? Невероятно.
Почти столько же невероятно, как маленькая стыдливая часть меня, желающая дать ему второй шанс.
Держись. Я пережила несколько попыток убийства. Я победила аквафобию. Я могла поговорить с разбившим мне сердце мужчиной, не развалившись на части.
Надеюсь.
– Я знаю, – Алекс судорожно выдохнул, нахмурив брови. Он выглядел менее ухоженным, чем обычно, – взлохмаченные волосы, сиреневые круги под глазами. Я задалась вопросом, достаточно ли он спит, но потом мысленно отругала себя за заботу. Его график сна больше меня не касался. – Я думал, я тебя защищаю. Что без меня тебе будет лучше. После той истории с дядей я не мог подвергать тебя опасности из-за ассоциаций со мной. Но я никогда не оставлял тебя одну. За тобой присматривали...
– Погоди, – я подняла руку, – ты устроил за мной слежку?
– Для твоей безопасности.
Я не могла поверить собственным ушам.
– Как так? Это... Это безумие! И сколько... Господи, – я выпучила глаза, – в Лондоне за мной тоже кто-то следит?
Он смотрел на меня с непроницаемым видом.
– Невероятно, – выдохнула я. – Ты настоящий псих. Где он? – Я лихорадочно осмотрелась вокруг. Никого подозрительного, но самые опасные люди всегда незаметны. – Отзови его. Немедленно.
– Уже отозвал.
Я прищурилась. Как-то слишком легко.
– Правда?
– Да, потому что теперь его обязанности переходят ко мне. Поэтому я приехал только сейчас. Нужно было... подготовиться к моему отсутствию в Вашингтоне, – Алекс ухмыльнулся. – Теперь ты будешь видеть меня гораздо чаще.
– Черта с два, – при мыслях о ежедневных встречах с Алексом я всерьез запаниковала. – Я пойду в суд и добьюсь запрета. Тебя арестуют за преследование.
– Можешь попробовать, но не гарантирую, что мои друзья из британского правительства подчинятся, – он помрачнел.
– Я тебя действительно не знаю. Понятия не имею, кто ты такой. Я знаю только человека, которого ты мне показал, иллюзию. Фантазию, – в горле бушевали эмоции. – В тот день я спросила тебя, было ли реальным хоть что-то. Ты посмотрел мне в глаза и ответил: это урок на будущее. Так вот, считай, я выучила урок.
Алекс придвинулся ко мне.
– Все было реально, – хрипло сказал он. – Абсолютно все.
Я покачала головой. Грудь сдавило так сильно, что стало больно дышать.
– Я понимаю – ты очень силен, и я не смогу помешать тебе исполнить желаемое, но если ты думаешь, что я опять куплюсь на твое вранье, ты зря тратишь время.
– Это не вранье. Солнце...
– Не смей так меня называть! – Я не смогла сдержать потока подступивших слез. Я так замечательно справлялась, но каждая секунда в присутствии Алекса разрушала защиту, возведенную мной вокруг собственного сердца, вновь делая его обнаженным и уязвимым. – Ты разрушил все, что я когда-то считала прекрасным. Солнечный свет. Любовь. Даже чертов торт «Красный бархат» – теперь он напоминает о тебе. А когда я думаю о тебе... – из груди вырвался всхлип, – я думаю обо всех наших хороших моментах, отравленных тем фактом, что ты постоянно меня использовал. Я думаю, какой была дурой, когда влюбилась, и как ты, наверное, надо мной смеялся, когда я призналась тебе в своих чувствах. И вспоминаю, как много раз ты пытался предупредить меня о чрезмерном мягкосердечии, но я игнорировала твои слова, потому что верила – мир, по сути, хорош, – я вытирала слезы со щек, но они текли слишком быстро. Слава богу, большинство моих сотоварищей по программе уже ушли, и на улице никого не было. – Это была единственная сказанная тобой правда. Я была слишком мягкосердечна, и мир совсем не такой, как я представляла. Он жесток и порочен, и в нем нет места мягким сердцам.
– Солн... Ава, нет, – Алекс потянулся ко мне, но я инстинктивно отпрянула. Его лицо исказила боль. Он сжал руку в кулак и спрятал обратно в карман. Когда он заговорил, я заметила, что у него слегка дрожат плечи. – Я так думал, потому что никогда не знал ничего другого, но ты показала мне: в мире есть красота. Я вижу ее каждый раз, когда смотрю на тебя или вижу твою улыбку, или слышу твой смех. Ты веришь в людей, и это сила, а не слабость. Не позволяй никому, а тем более мне, у тебя это отнять, – он впился в меня горящим от боли взглядом. – Однажды ты сказала, меня ждет нечто прекрасное, то, что возродит мою веру в жизнь. И я это нашел. Это ты.
Мне хотелось утонуть в его словах, хотелось, чтобы они стали моей новой реальностью, но однажды я уже обожглась. Кто знает, что ему нужно на этот раз?
– Ты постоянно говоришь о моей защите, – сказала я. – Но ты причинил мне больше боли, чем кто угодно другой, даже Майкл. Даже когда я считала тебя засранцем, я верила, что ты говоришь правду, а ты оказался самым большим лжецом из всех. Просто... – я глубоко вздохнула, не в силах на него посмотреть. – Просто оставь меня в покое.
Грудь Алекса вздымалась и опускалась, словно он никак не мог набрать в легкие достаточно воздуха.
– Милая, я не могу. Я буду ждать сколько понадобится, но я никогда не позволю тебе остаться в одиночестве.
– А кто сказал, что я буду одинока? Может, я найду кого-нибудь другого.
Его глаза потемнели до яростного изумрудного оттенка, а плечи напряглись еще сильнее. Вдалеке прогремел гром. Я и не заметила, как солнечная погода превратилась в серую и мрачную, – я бы не удивилась, если бы узнала, что Алекс контролирует ее собственными эмоциями.
– Черта с два, – прорычал он. – Я убью любого, кто к тебе прикоснется.
– Ты не имеешь права, – прошипела я. – Я не твоя собственность.
Он стиснул зубы.
– А вот тут ты ошибаешься. Я облажался. Крупно облажался. Но однажды я заслужу твое прощение, и ты – моя. Всегда. Неважно, сколько нас разделяет времени или километров.
Но если я тебя возьму, знаешь, что это значит? Это значит, ты моя.
Я прогнала непрошеное воспоминание.
– Я не собираюсь больше с тобой препираться. – Сосредоточиться на ретушировании уже точно не выйдет, но я могу хотя бы пойти домой и рыдать, пока не усну, как жалкая идиотка. Ура мне. – Можешь сколько угодно тратить время в Лондоне, это ничего не изменит. Между нами все кончено.
Я отправилась прочь, прежде чем Алекс успел что-то ответить. Он невозмутимо отправился вслед за мной, и каждый его шаг равнялся двум моим. Черт. Почему я не родилась высокой, как Бриджит или Стелла?
Я вжала голову в плечи и ускорила шаг, пытаясь не обращать внимания на идущего рядом мужчину, пока капли дождя падали мне на лицо и мочили волосы.
– Ава, пожалуйста.
Я прижала сумку к груди, словно броню, и продолжала нестись по тротуару.
– Хотя бы позволь подвезти тебя домой, – уговаривал Алекс. – Ходить в темноте небезопасно.
Я ходила домой пешком последние две недели, и никаких проблем не возникало. Я поселилась не в лучшем районе, но все же не в зоне боевых действий. Нужно просто не терять бдительности. Кроме того, у меня был перцовый баллончик, и я возобновила занятия по самообороне в местном центре боевых искусств.
Но Алексу я ничего говорить не стала.
– Сейчас холодно, идет дождь, а на тебе платье. – Как бы я ни торопилась, оторваться от него не получалось. – Милая, прошу, ты заболеешь, – на последнем слове его голос сорвался.
Я так сильно стиснула зубы, что заболела челюсть. Опустив голову, я отчаянно пыталась добраться до теплой безопасности квартиры. В конце концов Алекс замолчал и просто пошел со мной рядом, заставляя всех обходить меня стороной одним своим грозным видом.
По ощущениям, прошла целая вечность, когда мы добрались до моего дома. Не глядя на Алекса, я достала из сумки ключ и вставила в замок. Мое лицо промокло насквозь – от дождя или от слез, точно не знаю.
Алекс не пошел за мной в подъезд, но я почувствовала его жаркий взгляд, когда проскакивала внутрь.
Не смотри. Не смотри.
Наполовину поднявшись по лестнице, я сдалась и обернулась. Через окошко над дверью хорошо просматривался тротуар – промокший до нитки Алекс по-прежнему стоял у входа. Рубашка облегала накачанный торс, а светло-каштановые волосы прилипли ко лбу, почти почернев от дождя. Он медленно поднял глаза, пока они не встретились через стекло с моими, и я увидела в его взгляде боль и решимость.
И хотя нас разделяли стекло, металл и добрая дюжина футов, он излучал магнетическое притяжение, почти убедившее меня открыть дверь и затащить его с холодной улицы внутрь.
Почти.
Я заставила себя отвернуться и забежать по оставшимся ступеням в квартиру, пока глупое мягкое сердце не навлекло на меня новую беду. Даже когда я переоделась и, дрожа, отправилась в душ, его соблазнительный шепот ласкал мои уши, призывая сдаться.
Пригласи его войти. Снаружи холодно и темно... А вдруг он заболеет? Его ограбят? Ранят?
– Нет, – сказала я вслух, до красноты натирая кожу. – Алекс Волков не станет жертвой. Он – охотник.
В голове возникла картина, как он с несчастным видом стоит под дождем, и я замешкалась, но потом принялась тереть кожу еще сильнее. Я не заставляла его меня преследовать или стоять на улице. Если он простудится или переохладится, будет виноват сам.
Я выключила воду дрожащими руками.
Следующие несколько часов я ела лапшу быстрого приготовления и пыталась ретушировать фотографии, но в конце концов сдалась. Сосредоточиться не получалось, и глаза горели от слез. Мне просто хотелось притвориться, что этого дня никогда не было.
Я решила лечь спать пораньше и забралась в постель, сопротивляясь желанию выглянуть в окно. Прошло несколько часов. Вряд ли Алекс все еще там.