Глава 21. Когда гордость сгорает вместе с сигаретой (Джослин)

Квартира была тихой, слишком тихой для Джослин.

Только звук зажигалки, хлопок огня — и она затянулась очередной сигаретой.

Глаза опухшие, тушь размазана по щекам. Она выглядела так, как никогда себе не позволяла выглядеть: уязвимой, раненой, настоящей.

Она злилась на себя больше, чем на него.

«Какого чёрта я вообще ждала?

Сэм. Хван. Мужчина, который мне даже не... не обязан ничем.

А я тут сижу, как последняя дура.»

Слёзы снова подступили, и она с яростью вытерла их ладонью.

Телефон лежал на столе, экран светился знакомым именем.

Но уже третий день — ни одного сообщения.

Она сжала сигарету сильнее.

— Удалить его номер к чертям... — прошептала она, открывая контакты. — И забыть, будто не было.

Палец завис над кнопкой.

И вдруг — резкий звонок в дверь.

Джослин вздрогнула так, что чуть не уронила телефон.

Кто-то настойчиво нажал на звонок снова.

— Да кто там! — крикнула она, раздражённо выдыхая дым.

Она пошла к двери, не утруждая себя привести вид в порядок.

И когда открыла — зашла в ступор.

Сэм стоял на пороге.

Безупречный, в тёмном пальто, рубашка сидит идеально, волосы уложены.

Но главное — в руках огромный букет. Пионы.

Редкие для этого времени года, нежные, цвета топлёного молока.

И взгляд.

Озабоченный. Немного виноватый.

И слишком честный, чтобы его игнорировать.

— Джос... — тихо сказал он. — Ты выглядишь... расстроенной.

Она фыркнула.

— Наблюдательный, как всегда.

Сэм чуть опустил голову.

— Мы можем поговорить?

— Нет, — отрезала она и попыталась закрыть дверь.

Но он аккуратно подставил ладонь — без давления, без силы, просто просьба.

— Пожалуйста.

Она закатила глаза, но всё же отступила.

Он вошёл, поставил букет на стол, а сам стоял, будто боялся подойти слишком близко.

— Джослин, я хочу объяснить.

— Давай. Я вся внимание, — язвительно произнесла она, скрестив руки на груди.

Сэм вдохнул глубоко, как будто готовился прыгнуть в холодную воду.

— Я исчез не потому, что потерял интерес. И не потому, что ты сделала что-то не так. Наоборот. Ты... — он запнулся, — ты меня сильно зацепила. Больше, чем я ожидал. И я испугался сделать что-то неосторожно. Решил... взять время. Чтобы не облажаться, как бывало раньше.

Джослин замерла.

Этого она точно не ожидала.

— Ты исчез, чтобы не облажаться? — переспросила она медленно. — Серьёзно?

— Да, — он пожал плечами, глядя ей прямо в глаза. — Ты не та женщина, с которой можно играть. Я это понял уже на первом свидании.

Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Злость ещё была... но слабее.

— И ты решил прийти с пионами? — пробормотала она. — Зимой?

— Потому что ты говорила, что не любишь банальные розы.

И что пион — твой «цветок мечты».

Я запомнил.

Джослин прикрыла рот рукой. Она сказала это когда-то вскользь, даже не думая, что он слушает.

Сэм сделал шаг ближе.

— Мне жаль, что я заставил тебя переживать.

Очень жаль.

Но я хочу... — он выдохнул, снова теряя идеальный контроль, — хочу продолжить. С тобой. Если ты позволишь.

Она смотрела на него долго.

Тишина была густой, почти осязаемой.

Потом Джослин медленно протянула руку...

взяла букет...

и с тихим раздражённым вздохом сказала:

— Только попробуй исчезнуть ещё раз. Я тебе эти пионы в задницу засуну, понял?

Сэм улыбнулся — облегчённо, тепло, не скрывая чувств.

— Договорились.

А она впервые за неделю почувствовала, как внутри снова становится светлее.