29 Глава
Я резко села в кровати, проснувшись от собственных криков и топота ног на лестнице.
— Натали?
Я проснулась. На лодке. Просто страшный сон.
В котором я заново переживала стрельбу. Слышала, как бьются драгоценные часы Пахана, думала, что он безумно расстроится.
Потом мне приснилось, что в перестрелке у лодочного домика Севастьяна убили, приснилось, как упало его могучее тело. Капли дождя на его безжизненном лице, немигающих глазах…
Когда он влетел в каюту, я, стоя на коленях, всхлипывая, уже тянула к нему руки. Он крепко прижал меня к груди, сев на кровать и усадив к себе на колени.
— Ты со мной, — бормотал он. — Шшш, milaya moya. Большой тёплой ладонью он начал растирать мою спину, успокаивая. Господи, он был нужен мне. Его сила, его тепло.
В его объятьях, слушая ритм его сердца, я удивлялась, как вообще могла плохо думать об этом человеке.
Когда он был таким, я не могла жалеть о прошедшей ночи. Когда он целовал мои волосы, я чувствовала, что ближе него у меня никого нет.
Как я могла сожалеть о том, что отдала ему всё…? Голоса снаружи заставили меня очнуться.
— Где мы? — спросила я.
— В доках под Санкт-Петербургом. — Он притянул меня ещё ближе.
— Расскажешь мне?
Не было нужды спрашивать, о чём был мой кошмар.
— Я… заново всё пережила, — мой голос надломился. — А потом мне приснилось, что ты умер.
— Я никуда не уйду, Натали. Но ты через многое прошла. Ты не была к этому готова.
— Я чувствовала, что с Филиппом что-то не так. Но игнорировала интуицию. Я должна была об этом рассказать.
Севастьян покачал головой.
— Пахану я рассказал о своих сомнениях, но он всегда верил друзьям. Он чувствовал себя в долгу перед Филиппом и не прислушался к моему совету. Я должен был настоять на своём, заставить его понять мотивы.
Я горько усмехнулась.
— Мы оба виним себя. Может, стоит винить Филиппа? Или Травкина?
Голос Севастьяна стал очень низким:
— Хотел бы я убить Травкина снова.
Вспомнив о произошедшем, я спросила:
— Зачем ты пошёл в логово зверя, чтобы убить? Разве нельзя было подождать?
— Он подписал себе смертный приговор в ту же минуту, как подписал его тебе. Никто не причинит тебе вред. Никто… — Рука Севастьяна замерла на моей спине, он весь напрягся.
— Что? Что случилось?
Я проследила за его взглядом, увидев собственное отражение в зеркале. На моих бёдрах и ягодицах красовались синяки.
— Это я с тобой сделал? — прохрипел он.
Подняв взгляд, я увидела на его лице то, чего никогда не видела раньше. Страх.
Единственным человеком, способным напугать Севастьяна… был он сам.