Звукоизоляция
Слова были больше не нужны. Он наклонился и поцеловал её - жадно, исступленно, вкладывая в этот поцелуй всю горечь разлуки и всю радость встречи. Это был поцелуй-обещание, поцелуй-прощение. И она ответила ему с той же страстью, прижимаясь к его груди и чувствуя под ладонью бешеный стук его сердца после их отчаянного бегства.
Но на этот раз всё было иначе. В прошлый раз между ними стояла война гильдий, яд ревности и холод недоверия. Сейчас осталась только звенящая пустота складских переулков и оглушительный грохот их общей крови.
Ульф глухо зарычал ей в рот, отрываясь лишь для того, чтобы вдохнуть запах её волос - смесь пороха, озона и сладких алхимических масел, которые она всегда добавляла в свои бомбы. Его руки легли на её талию, без малейшего усилия отрывая Айви от земли. Она инстинктивно обхватила его бедра ногами, смыкая замок за спиной. Теперь между ними не было ни миллиметра пространства, только слои мокрой ткани и бьющаяся в унисон кровь.
- К черту всех них, - прохрипел он, прерывая поцелуй, чтобы скользнуть губами по линии её челюсти вниз, к шее. - К черту пиратов, вампиров и весь этот проклятый порт.
Айви запрокинула голову, подставляя шею, и запустила пальцы в его спутанные волосы. Её дыхание стало рваным.
- Только если «к черту» означает «на склад», - выдохнула она прямо ему в губы. - Там звукоизоляция выдержит даже взрыв твоего темперамента. И там тихо.
Ульф издал низкий, вибрирующий звук одобрения. Он сделал ровно то, что она просила: дернул воротник своей плотной морской куртки, разрывая швы одним мощным движением плеч. Холодный ночной воздух коснулся его обнаженной кожи, покрытой испариной и мелкими царапинами.
Айви провела ладонями по его груди, изучая рельеф мышц, который скрывался под одеждой всё это время. Её пальцы замерли там, где виднелся старый шрам - напоминание о том что было 30 минут назад.
- Больно? - тихо спросила она, впервые за вечер позволяя голосу стать абсолютно мягким.
- Только когда ты далеко, - серьезно ответил он, снова завладевая её губами. На этот раз поцелуй был глубже, медленнее, почти мучительно нежным. Он словно пил её дыхание, пытаясь утолить многовековую жажду.
Его ладони легли на её бедра, сжимая их сквозь грубую ткань штанов, а затем медленно поползли выше, задирая края её потрепанной туники. Айви задрожала - не от холода, а от пронзительного контраста ледяного ветра снаружи и адского жара его рук.