Деинсталяция Эдриана

Прошло три недели. Три недели вафель по утрам, ужинов в дорогих ресторанах, прогулок по Центральному парку и ночных поездок по городу в его «Порше». Три недели, за которые Ника узнала, каково это — когда за тобой ухаживают. По-настоящему. С цветами, с такси, с сообщениями «доброе утро» и «спокойной ночи», с комплиментами, от которых горели щёки.

И три недели секса. Вернее... того, что Эдриан называл сексом.

Каждый раз всё заканчивалось одинаково. Он раздевал её — медленно, со вкусом, целуя каждый сантиметр кожи. Он спускался вниз и вылизывал её до оргазма — одного, двух, трёх, — он был в этом чертовски хорош, спору нет. Иногда он позволял ей трогать себя через брюки, иногда даже расстёгивал ширинку и направлял её руку, но дальше — никогда. Когда она пыталась расстегнуть его ремень сама, он мягко, но настойчиво перехватывал её пальцы и возвращал их себе на плечи или на простыню.

— Не торопись, — шептал он. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Обо мне не думай.

И она не думала. Поначалу. А потом начала.

Сегодня они снова были у него в квартире. Огромная студия в Сохо с панорамными окнами, дизайнерской мебелью и видом на город, от которого захватывало дух. Он заказал суши, они пили белое вино, смеялись над каким-то глупым фильмом, а потом он, как всегда, потянулся к ней.

Поцелуи. Горячие. Вкусные. Его руки скользнули под её топ, расстегнули лифчик, сжали грудь — он делал это так, что у неё подкашивались ноги. Потом он уложил её на диван, стянул джинсы и, как всегда, опустился вниз.

Его язык творил чудеса. Ника стонала, впивалась пальцами в его светлые волосы, подавалась бёдрами навстречу и кончила — быстро, ярко, с криком. А потом, когда он поднялся и, как обычно, хотел просто обнять её и лечь рядом, она остановила его.

— Эдриан.

Он замер. Посмотрел на неё — в глазах всё ещё пылал голод, но какой-то... контролируемый. Слишком контролируемый.

— Что такое, детка?

Ника села, поправила топ и посмотрела на него в упор.

— Почему ты никогда не даёшь мне... ну, себя... Я хочу тебя. По-настоящему. Не только так.

Повисла пауза. Эдриан отвёл взгляд, провёл рукой по волосам и вздохнул.

— Ника... — начал он и осёкся. Потом снова посмотрел на неё — впервые за всё время в его глазах была не уверенность богатого красавчика, а что-то уязвимое, почти мальчишеское. — У меня... есть кое-что. То, что я должен тебе рассказать.

Он сел рядом, взял её руку в свою и погладил большим пальцем костяшки.