Нежданчик

Юлиан честно пытался проспать этот день. В идеальной вселенной в свой день рождения, восьмого марта, он бы открыл глаза в полдень, обнаружил на тумбочке кофе и хотя бы одну открытку, где имя «Юлиан» не заканчивалось бы на девичье «ка». Но его вселенная была женского пола и имела привычку открывать двери с ноги.
- Юлька, вставай! - Дверь влетела в стену с таким грохотом, будто в пятикомнатную квартиру на Соколе ворвался ОМОН.
На кровать обрушился десант. Дашка, старшая сестра, бесцеремонно стянула с него одеяло, и Юлиан едва успел сгруппироваться, проклиная свои биологические часы. Его тело решило отпраздновать юбилей по-своему: под тонким трикотажем пижамных штанов с изображением панды в кимоно дзюдоиста, жующей бамбук, вовсю бушевал классический утренний стояк - бодрый, бескомпромиссный и максимально неуместный.
Юлиан судорожно натянул край подушки на пах, чувствуя, как лицо заливает краска. В голове пульсировало только одно: «Хоть бы не заметили, хоть бы не начали стебать». Но сестры, кажется, воспринимали его комнату как общественное пространство, впрочем, как и комнаты друг друга, а его самого - как четвертую сестру. И никого не смущало ни отсутствие груди, ни наличие отростка между ног, причем достаточно приличных размеров.
- Девять уже! Сегодня восьмое марта! - возвестила Настя, перепрыгивая через его сумку, брошенную после тренировки возле кресла. - Гости придут в семь. А мама уже уехала в свой салон, и отец с ней. А-а-а! К ней на укладку записалась сама Медуза - обожаю её! «Я запала на тебя, я запа-а-ала...» - Настя звонко пропела строчку из хита, пританцовывая, и тут же переключилась на деловой тон: - Потом у них фуршет. В общем, будут поздно, так что все надежды на тебя! Давай, сбегай быстренько в магазин: нужны салфетки, соки и... Юль, запиши ещё: Вике прокладки купить в розовой пачке. Только не как в прошлый раз, в синей!
Юлиан, почти контуженный шумом, сел, по-прежнему прикрываясь подушкой и надеясь, что тестостероновый шторм уляжется быстрее, чем Дашка решит поднять его за руку, отправляя в ванную. И хотя Юлиан более десяти лет профессионально занимался дзюдо, его двадцатидвухлетней сестре это не мешало лезть в личное пространство и командовать на правах старшей. Как и девятнадцатилетней Насте и шестнадцатилетней Вике - канючить, потому что младшие.
- У меня вообще-то днюха, - глухо произнес он, пытаясь переждать физиологическую атаку. - По канону вы должны одаривать меня подношениями, а не вручать список продуктов.
Юлиан взъерошил светлые волосы. В зеркале отразился приятный молодой человек с серыми глазами и россыпью веснушек на носу. Теперь уже двадцатилетний и все так же одинокий. Даже в собственный день рождения.
- Ой, Юльчик, ну мы помним! - Даша чмокнула его в щеку. - Вечером отметим, все вместе. Как всегда. Мама подарок передала, он в гостиной на полке. А сейчас - вставай, ну давай же, не тяни. К нам парни придут, стол должен быть идеальным!
«Парни придут», - мысленно повторил Юлиан, натягивая черную футболку. В семье знали, что он «не по девочкам», и относились к этому с ленивым безразличием. Никто не скандалил, но никто и не спрашивал: «Юль, а как там у тебя на личном?». А на личном было глухо. Он никогда не приводил друзей домой - боялся, что сестры просто «съедят» их своим вниманием. А парня и подавно, хотя у него никогда его и не было: так, случайный секс, не более.
День пролетел в суете. Юлиан честно обошёл три магазина, выискивая нужные сорта сыра и те самые розовые пачки. На обратном пути принял доставку - мама прислала подарок семье: комплект ультрамодных стульев. Матовый чёрный металл, спинки в мелкую перфорацию - дырочка к дырочке. Красиво, дорого, холодно.
К семи вечера квартира наполнилась ароматами духов и мужского одеколона. Пришёл Дашин парень - Олег, затем новый знакомый Насти - Сергей.
Сегодня был их день - восьмое марта. Праздник весны, цветов и поздравлений.
И заодно - его двадцатилетие. Но кто об этом сейчас вспоминал?
Юлиан, единственный сын в семье Романовых, чувствовал себя скорее обслуживающим персоналом, чем участником торжества. Чёрные брюки, чёрная футболка - минимум торжественности, максимум нейтралитета.
- Чего ты как на похоронах? - фыркнула Вика.
- Это мой день рождения. Что хочу, то и ношу, - отрезал он и развернулся к полке, на которой стояла коробка с последним айфоном - даже без упаковочной бумаги.
«Про подарок не забудь», - бросила Даша между делом.
От мамы с папой пришло короткое сообщение: «Любим тебя, сынок. Будем поздно.».
Юлиан опустился на один из новых стульев. В груди неприятно саднило - от одиночества, от ощущения второстепенности в собственном доме.
От скуки и, наверное, от нервов он провёл указательным пальцем по спинке стула, попадая в аккуратные отверстия. Палец вошёл легко. Он машинально провернул его, задумавшись о том, что молод, спортивен, вполне симпатичен - а сидит на женском празднике, обнявшись со стулом.
«Неудачник».
Когда он попытался вытащить руку, металл впился в кожу. Юлиан дёрнул сильнее - палец мгновенно налился багровым.
В этот момент в дверь позвонили - пришёл друг Виктории, Влад.
Но Юлиану было уже не до гостей. Паника поднималась по венам, сжимая горло.