Глава восьмая
– Это что еще такое было? – перепугалась я.
Богдан молча отстегнул ремень безопасности, вышел из машины и поднял капот. Я осмотрелась по сторонам. Справа вдалеке – небольшой сосновый перелесок, слева – взъерошенные кусты. Дорога впереди совсем разбитая, и машины проезжают редко. С тех пор как мы остановились у путей, нас ни разу не обогнали. Снова выглянуло солнце, и вскоре в салоне стало душно. Я распахнула дверь, закатала рукава худи. Никто не предупреждал, что август внезапно снова вспомнит, что он – летний месяц. А еще очень хотелось есть! Безумно. Во второй раз я пожалела, что мы отказались от обеда в больнице. И какая непруха, что оставили корзину с продуктами на той опушке. Ее сразу уперли, как и мой рюкзак. Рюкзак мы нашли, а корзина с едой нам на глаза так и не попалась.
Грела лишь одна мысль: Богдан сможет починить машину. Удалось ведь ему исправить «Цивик» той белокурой цыпочки. Значит, в тачках он все-таки шарит. Еще немного, и мы снова поедем...
– Похоже, мы застряли, – констатировал Богдан, усаживаясь обратно на свое место.
– То есть как? – запаниковала я. В этот момент в салон вместе с Волковым залетела огромная мошка, и я замахала руками, пытаясь ее выгнать. – А что у нас сломалось?
– Машина.
– Да-а, очень смешно! – Мне наконец удалось прогнать насекомое, и я захлопнула свою дверь. – А если серьезно?
– С двигателем фигня какая-то. Месяц недотянул до техосмотра.
– Как же так? – вопросила я куда-то в тишину.
Других машин по-прежнему не было.
– Как думаешь, тут поблизости есть мобильная станция технического обслуживания? – спросил Богдан, доставая из кармана телефон.
– Продуктовый бы лучше найти, – проворчала я. В животе предательски заурчало.
Богдан поставил машину на аварийку, а затем мы оттолкали «Тойоту» ближе к обочине. Хотя могли особо и не стараться. За все то время, что мы здесь находились, по дороге так и не проехало ни одной машины. Лишь из перелеска с грохотом вынырнул локомотив и с шумом пронесся мимо нас. Это хорошо еще, что мы не застряли на путях. С нашей «везучестью» я бы уже ничему не удивилась.
До деревни оставалось не так уж много. Богдан сказал, что будем дожидаться, когда кто-нибудь согласится нас отбуксировать до ближайшего сервиса, о котором говорил «огурец» с заправки.
Солнце уже клонилось в сторону перелеска, но по-прежнему сильно припекало. В салоне снова запахло болотом.
– Ты уверена, что приносишь удачу? – спросил вдруг Богдан.
– М? – отозвалась я.
– Ну... собачка.
Волков пару раз мотнул головой, изобразив игрушечную собаку на торпеде машины. Точно так же и я качала головой в прошлое утро, когда уговаривала его взять меня с собой. Это было всего лишь вчера. Но уже столько всего произошло, что мне казалось, будто мы колесим по лесам и полям целую вечность.
– Ой, перестань, и так тошно! – нахмурилась я. – Это же все ты: «Держись, Майя, пристегнись, впереди приключения!»
Получилось довольно похоже. Богдан недобро усмехнулся.
– А если за нами никто не приедет? Мы обречены? – спросила я дрогнувшим голосом.
– Интересно, кто из нас первым будет жрать другого, – ответил Богдан.
– Это все совсем не смешно, – проворчала я, первой выбираясь из душной машины. Надоел этот затхлый запах в салоне. Богдан вышел вслед за мной. – Скоро уже смеркаться начнет.
– А мы еще не обедали, – вздохнул Богдан.
Вдвоем, опершись о капот, мы уставились на сосновый лес. Оба молчали до тех пор, пока сзади не послышался шум приближающейся машины. Счастью моему не было предела! Я довольно пискнула. По разбитой дороге катила салатовая «Нива». Мы с Богданом впились взглядами в подъезжающую машину. Поравнявшись с нами, «Нива» остановилась. На нас с пассажирского сиденья во все глаза уставился черноволосый пацан, а затем показалось и довольное лицо водителя – крупного мужчины с рыжими усами.
– Проблемы, ребятки?
Мы с Богданом, не сговариваясь, скорчили страдальческие лица. Не знаю, у кого из нас выражение лица было несчастнее. Наверное, все же у Богдана. Все-таки он дипломированный актер.
– С двигателем что-то, – трагическим голосом сообщил Волков.
Мужчина, засуетившись, поспешно вышел из «Нивы». Подошел к машине Богдана и попросил открыть капот. Тогда я тут же отползла от «Тойоты». Наверное, этот рыжий усач знает что к чему, а я им с Волковым буду только мешать. Вдвоем они склонились над двигателем и принялись о чем-то негромко переговариваться. Я так и осталась растерянно стоять между машинами, жарясь в худи под лучами вечернего солнца.
– Привет! – раздался рядом со мной мальчишеский голос.
Я с недовольным видом повернула голову. Солнечные лучи лезли в глаза. Мальчишка продолжал сидеть на переднем сиденье, опустив стекло и глядя на меня. Клетчатая рубашка, взъерошенные волосы. А еще веснушки, такая яркая россыпь. На вид – мой ровесник. Может, немного младше. Парень был очень даже симпатичный, в другой раз я, может быть, была бы и поприветливее. Но не после вонючего болота, в котором едва не погибла, утомительной дороги, поломки машины... Мне сейчас было даже все равно, как я выгляжу. Что сандалии совсем не сочетаются с мужскими баскетбольными шортами, резинку на которых я подвернула несколько раз, чтобы они с меня не сваливались, что растрепалась прическа. Единственное, чего мне сейчас хотелось – разреветься посреди дороги. Я перевела быстрый взгляд на Богдана. Волков слушал усача и хмурился. Судя по всему, не скоро мы выберемся из этой дыры.
– Эй? – позвал меня незнакомый парнишка.
– Да, привет, – снова повернулась я к нему.
– Меня зовут Ринат.
– Очень приятно, – кивнула я. – Майя.
– Прикольное имя!
– Спасибо.
– И откуда вы?
От усталости так хотелось привалиться к салатовой «Ниве» и закрыть глаза. Молчать и просто ждать, когда мы снова вдруг каким-то чудесным образом окажемся в починенной машине и поедем дальше. Навстречу цивилизации. Скорее покончим с первым свиданием отца и сына, а потом... Потом я наконец окажусь дома. Разумеется, после еще пары дней изнурительной дороги. Надеюсь, обратный путь дастся нам легче, потому что возвращаться всегда проще. Я хотела ничего не отвечать незнакомому парню, но хорошее воспитание во мне победило. Все-таки его отец (или кем этот усатый мужчина приходился ему?) остановился, чтобы нам помочь. Пришлось рассказывать Ринату, кто мы, откуда и куда едем. В общих чертах, конечно.
– И вот, машина сломалась, – зачем-то указала я рукой на черную «Тойоту». Будто и без этого не было понятно. – С утра ничего не ели. – Все-таки не выдержала я.
Ринат все это время не сводил с меня взгляда, чем, если честно, немного смущал. Но при этом я не чувствовала такого раздражения, как тогда, на заправке. Взгляд этого паренька не был удушливым и липким, скорее уж – сочувствующим. А еще он смотрел на меня с интересом. Впервые кто-то смотрел на меня так! Мои щеки слегка поалели.
– Хочешь хлеба? – спросил Ринат.
– Хлеба? – удивилась я.
– Ну да, с молоком, – кивнул парень.
Я снова взглянула на Богдана. Тот стоял в стороне и о чем-то думал, пока мужчина с рыжими усами пытался починить его машину.
– У вас есть хлеб? – опять зачем-то спросила я, злясь на себя за свою непонятливость.
Тогда вместо ответа Ринат вздохнул и вышел из машины. Роста мы были примерно одинакового, Ринат даже немного ниже. Худой, жилистый. Я сделала вывод, что он все-таки младше. Может, класс девятый или десятый. Ринат открыл заднюю дверь «Нивы» и галантно махнул рукой. А я тут же, не раздумывая, подтянув мужские шорты, нырнула на сиденье, будто в лимузин. Ринат вернулся на свое место и, перегнувшись через переднее сиденье, потянулся к сумке, лежащей возле меня.
– Мама хлеб утром испекла. И молоко наше, домашнее. Мы на продажу все это с батей возили. Разносим по квартирам. Тут то, что сегодня не продали.
Запах домашней выпечки вскружил голову. Я тут же впилась в булку зубами и принялась поспешно жевать. Мой новый знакомый, словно заботливая мамочка, с умилением смотрел, с каким отменным аппетитом я ем хлеб. Молоко я пила прямо из банки, которую придерживал Ринат.
– Ты будто месяц не ела, – засмеялся парень.
– Когда стресс, я всегда много ем, – все же смутилась я, стараясь как можно скорее прожевать хлеб.
– В каком ты классе? – спросил Ринат.
– Я в этом году школу окончила. А ты?
– В десятый перешел, – стушевался парень. – Думал, мы ровесники.
– Нет, мой персональный ад закончился в этом году, – похвасталась я
– А мне еще предстоит этот пятый круг ада. Я – очень ленивый, – признался Ринат.
– Ты читал Данте? – удивилась я.
– Писал по нему научную работу и даже в город ездил ее защищать, – скромно ответил парень.
– Мм, – протянула я, жуя свежий хлеб. – Какой ты молодец!
Ринат покраснел. Это было очень мило!
– Ну, а ты? – спросил он.
– Что я?
– Ты откуда с Данте знакома?
– Мой брат с кафедры романской филологии. Попробуй-ка с ним этого не знать. Чревоугодие – это у нас какой круг?
– Третий, – подсказал Ринат.
– Вот-вот. Витька бы сейчас увидел, как я тут булки ем, надрываюсь, сказал бы, что по мне третий круг плачет.
Ринат рассмеялся, и я вместе с ним. Даже была рада, что встретила этого парня. И дело не в свежем хлебе (хотя и в нем тоже). Просто впервые за эти два дня я расслабленно с кем-то поговорила, не переживая, что обо мне могут подумать. Все-таки к Богдану я была неравнодушна, и часто между нами возникали странные неловкие паузы.
– Он твой брат? – Ринат кивнул в сторону Волкова.
– Ой, нет, – покачала я головой. – Это не Витя. Это... просто мой друг.
Богдан, словно почуяв, что речь идет о нем, тут же нарисовался. Заглянул к нам в машину.
– Михайлова, неплохо ты тут устроилась, – присвистнул он. А углядев в моих руках булку, разве что слюну не сглотнул.
Я тут же оторвала кусок хлеба и протянула ему.
– Ильдар Фаридович согласился нас в автосервис отбуксировать, – прожевав, сообщил мне Богдан. – Надеюсь, быстро с двигателем управятся. Иначе придется ночевать в деревне.
* * *
«Станцией технического обслуживания» оказался небольшой ангар по пути к указателю на Юрьево. Несколько мужчин в засаленных комбинезонах с таким радушием приняли сломанную «Тойоту», словно мы с Богданом были первыми и единственными клиентами с момента открытия местного автосервиса. Разглядывая нас с нескрываемым интересом, они закатили машину внутрь, а мы остались на улице. Уселись на самодельную лавочку, сколоченную из старых досок.
Ильдар Фаридович не уезжал. Наоборот, принялся нас всячески развлекать. Травил байки, рассказывал последние новости про какого-то мецената, который отремонтировал в их деревне Дом культуры, а теперь должен взяться за новый элеватор. Мы с Богданом, увлеченные своими мыслями, слушали вполуха и время от времени натянуто улыбались. Один раз я даже засмеялась невпопад, когда дядя Ильдар (он сам попросил нас так его называть) рассказывал про местных отморозков, которые залезли зимой в отремонтированный ДК и сперли елку и дорогущую гирлянду. Все это меценат вез из города. Потом один из хулиганов поставил елку у себя во дворе. Лампочки так ярко перемигивались, вся деревня собралась. «Это Семенов... Такой взрослый конь вымахал, а ничего не боится! Все ему шутки да стычки. У него тетка – высокопоставленная шишка в городе. Так он своей влиятельной родственницей нашего участкового пугает». Мы с Богданом только с пониманием и сочувствием промычали. Конечно, Ильдар Фаридович сразу заметил наши отсутствующие физиономии, но ничуть на это не обижался, а находил все новые темы для разговоров.
Все, о чем я думала, так это когда починят машину и где нам снова придется ночевать. Даже если мы успеем доехать до города (что уже вряд ли), не заявится же Богдан к отцу на ночь глядя. Но Ильдар Фаридович говорил, что до следующего населенного пункта далеко... А если сегодня не удастся ничего исправить? Машину оставят в этом ангаре? А мы? Где будем спать мы? В сон-то уже клонило. Еще бы! После такого безумного дня. Мышцы гудели, проклятые комариные укусы чесались, глаза слипались.
– Вы там водяного, что ли, перевозили? В салоне такая вонь! – крикнул из ангара один из мужиков.
Ринат снова посмотрел на меня. Он остался сидеть в «Ниве» и время от времени вот так заинтересованно поглядывал.
– Что? – округлила я глаза. – Я здесь ни при чем. Вернее, не я одна...
Монотонный рассказ Ильдара Фаридовича о бесчинствах какого-то там «взрослого коня» Семенова, который без разбору бьет морды неугодным, а одного этой весной едва в реке не утопил, ничуть меня не захватил. Наоборот, эти речи только в печаль загнали. Я так устала, что сама не заметила, как начала клевать носом. Когда из ангара вышли раздосадованные мастера, Богдан вскочил на ноги как ужаленный и тут же потянулся к заднему карману брюк за бумажником. Я тоже встрепенулась, как заспанный воробей на ветке.
– Да погоди ты! – поморщился один из механиков.
Он отвел Богдана в сторону, и, судя по нахмуренному лицу Волкова, разговор этот был неприятным.
Когда Богдан вернулся ко мне, я тут тоже поднялась навстречу. Ильдар Фаридович в этот момент разговаривал с кем-то по телефону.
– Ну что?
– Пока ничего, – покачал головой Богдан. Глаза у него были уставшими, воспаленными. Я вспомнила, каким воодушевленным он был утром, но после череды неудач, разумеется, сдулся. Прямо черная полоса у нас какая-то. – Сказали, ремонт пару дней займет.
– Пару дней? – заорала я, чем привлекла всеобщее внимание.
Волков заметно смутился.
– Ты чего так развопилась?
– Где мы ночевать будем эти «пару дней»? – не могла успокоиться я.
Тут к нам подошел Ильдар Фаридович, который только что закончил телефонный разговор.
– Ну что, ребятки, снова проблемы?
Богдан только устало пожал плечами. Волков еще сомневается в том, что нам нужна помощь?
– Конечно, проблемы! – встряла я. – Нужно ждать два дня...
– Минимум, – перебил меня Богдан.
Я только послала ему устрашающий гневный взгляд.
– У нас нет этих двух дней, понимаете? Мы торопимся! – продолжила запальчиво я. Несмотря на мою несобранность, я все-таки терпеть не могла, когда что-то выходило из-под контроля. Нет, я не могу задерживаться! Я обещала маме вернуться домой к выходным.
– Погоди, Майя, – Богдан осторожно взял меня за руку, и я наконец замолчала. Ринат продолжил сидеть в машине и с интересом поглядывать в нашу сторону. Богдан же, чтобы я не вопила, принялся успокаивающе гладить мою ладонь. Попутно обратился уже к Ильдару Фаридовичу: – А у вас в Юрьево есть что-то вроде... хостела или гостиницы?
Ильдар Фаридович хрипло захохотал, и его густые рыжие усы потянулись к ушам. Ринат тоже негромко рассмеялся. Богдан криво улыбнулся им в ответ. Мне же в ту секунду вообще было не до всеобщего веселья. Волков продолжал машинально гладить мое запястье, а я вся извелась.
– Как ты сказал? Хостэ́л?
– Хо́стел, – зачем-то поправил Богдан.
– Не, такого у нас, конечно, нет! – дядя Ильдар ободряюще похлопал Богдана по плечу. – Мы с Ринатиком приютили бы вас на два-то дня, но у нас и ночевать особо негде. А еще две недели назад жена родила... Теперь у нас в доме грудничок!
– Ну что вы, – еще больше смутилась я.
Ринат наконец вышел из машины и подошел к нам.
– Бать, так может, им у Матвеевны остановиться? – Парень тут же повернулся к нам: – Ее дом на окраине, сразу найдете. Она вроде даже как-то комнату лишнюю посуточно сдавала, кто заночевать хотел. У нас частенько водилы останавливаются.
– Это было бы отлично! – быстро проговорил Богдан, наконец отпустив мою руку. Я выдохнула с облегчением. От волнения сердце разрывалось. Волков тут же полез в карман за телефоном и открыл заметки. – Продиктуйте адрес, пожалуйста. Или на карте покажите, как найти дом.
– А чего его искать? – удивился дядя Ильдар. – Юрьево уже здесь, за поворотом указатель. Пешочком за полчаса дойти можно. А дом – самый первый. Напротив кладбища.
– Очень хорошо, – с сарказмом сказала я. Ведь на самом деле в этом не было ничего хорошего. Всегда мечтала застрять на дороге, оказавшись за полторы тысячи километров от дома, и заночевать напротив кладбища. Ринат посмотрел мне в глаза и не смог сдержать улыбку.
Ильдар Фаридович продолжил:
– А нам домой надо, простите, ребятки. Жена уже звонила. Срочно нас ждет. Мы ведь давно должны были вернуться.
– Да, конечно, спасибо вам огромное, – принялся благодарить Богдан. Я тоже сказала спасибо. Если б не они, еще б долго мы торчали посреди пустой разбитой дороги.
На прощание Ринат вдруг подозвал меня к себе. Я, сбитая с толку, под заинтересованным взглядом Волкова подошла к парню. Сам Богдан вскоре снова направился в ангар к механикам.
– У нас вечером в пятницу дискотека намечается. Если вы еще будете в Юрьево...
Мне очень не хотелось задерживаться в какой-то неизвестной деревне еще на три дня и уж тем более тащиться на какую-то там дискотеку. Но парень с такой надеждой заглядывал мне в глаза... Впервые меня пригласили на танцы. Тогда я сдержанно произнесла:
– Не знаю, будем ли мы еще у вас. Вообще-то мы торопимся, я об этом уже говорила. Но приму к сведению эту информацию.
Ринат просиял.
– Будет весело. Приходи!
– Ага, – отозвалась я. – Даже не сомневаюсь по поводу веселья...
Когда Ильдар Фаридович и Ринат уехали, я осмотрелась. Старый ангар, разбросанные шины вокруг, хриплая музыка из динамиков приемника, который зачем-то оставили на улице. Я уселась на скамейку и принялась дожидаться Богдана. Уже опустились сумерки, и над ангаром загорелся ржавый фонарь. Богдан вышел измученным и сердитым, кивнул в сторону, и я тут же соскочила со скамейки. Протянув мне мой полупустой рюкзак, первым молча направился в ту сторону, куда нам указал Ильдар Фаридович.
– Самое время позвонить Витяю и сказать, что ты немного задержишься, – сказал Богдан. Он шагал чуть впереди по узкой тропинке, заросшей лохматыми кустарниками. Руки засунуты в карманы брюк, за спиной – рюкзак. Из машины Волков взял только самые ценные и необходимые вещи.
– Да, наверное, – согласилась я, прокручивая в голове все события. Та-ак. И что сказать своим? Я догнала Богдана и протянула раскрытую ладонь. – Дашь позвонить?
Богдан отдал мне свой телефон. Тогда я снова немного приотстала и первым делом позвонила маме. Наверное, за всю жизнь я не врала ей столько, сколько за эти два дня. Пришлось сочинить, что телефон все-таки сломался и Анаит отдала мне свою старую трубку с прежней симкой. Версия неубедительная, но моя мама – наивная женщина. Вот Витька бы вцепился как клещ, я бы сразу раскололась и все ему выдала как на духу.
– Если что, звони сюда! – сказала я маме. – Это временный номер. А то моя обрезанная симка к этому телефону не подходит.
– Хорошо! – отозвалась мама. – А я тебя потеряла. Не звонишь, не пишешь целый день. И сама на звонки не отвечаешь. Пришлось звонить Анаит.
Я похолодела. Интересно, как подруге удалось выгородить меня и не позвать к телефону?
– Ну как сейчас твой желудок, Маюш? – обеспокоенно спросила мама. – Все так же крутит?
– Уже все хорошо, – выдохнула я. – Но крутило по полной программе!
– Слушай, ну у Анаит хоть не кишечный грипп? Вдруг ты заразилась? Тошнота, жидкий стул?.. Зря ты к ней поехала!
Я даже не нашлась, что сказать. Я ведь не знала точно, что пришлось наплести Ани, дабы усыпить бдительность мамы, поэтому предпочла пока промолчать. Фоном послышался страшный грохот, а затем Надькин визг. Впервые в жизни я порадовалась тому, что близнецы снова устроили какую-то пакость. Мама поспешно выдохнула в трубку:
– Маюш, попозже договорим. Илюшка книжный стеллаж перевернул, что-то с верхней полки достать хотел. Слава богу, не на себя! А ты это... Попробуй навести слабенький раствор марганцовки...
– Ага. Мам, не переживай, со мной все хорошо! – выпалила я напоследок, провожая взглядом Богдана.
Мы практически дошли до обещанного кладбища. Волков встал неподалеку и ждал, пока я договорю.
– Еще один звонок! – выкрикнула я и тут же поежилась. Кричать в таком месте не особо хотелось. Я разобрала в сумерках, как Богдан молча кивнул. Тогда я набрала Анаит. Всего два номера, которые я знала по памяти, – мамин и Ани. И как вовремя это знание мне пригодилось...
– Да? – настороженно спросила Анаит. – Кто это?
– Ани, это я, Майя.
– Михайлова! – неожиданно завопила в трубку обычно сдержанная Анаит. – Тебя где черти носят? Почему ты не отвечаешь, когда мать звонит?
– Понос, значит? – прошипела я, поглядывая в сторону Богдана. Тишина. Давящая тишина вокруг. И такая тема деликатная. Как бы Волков не расслышал.
– Ну да, – хмыкнула Ани. – Не все же мне «болеть»! А что мне нужно было сказать твоей маме? Ее звонок застал меня врасплох!
– Ладно, я тебя прощаю, – великодушно отозвалась я. – Это ты хорошо придумала.
– Вот уж спасибо! Михайлова, чей это номер?
– Это номер Богдана, – ответила я, а губы сами по себе от одного только имени растянулись в глупой улыбке.
– А с твоим телефоном что? – продолжала допрос Анаит.
– Утопила.
– Утопила?
– Ну да. В болоте.
– Ага, Михайлова, очень смешно!
– Да я и не шучу... Ани, я, возможно, немного задержусь.
Я снова посмотрела на Богдана. Он нетерпеливо покачал головой. Тогда я медленно поплелась в его сторону, выслушивая в трубке ругань Анаит:
– Майя, что значит «немного задержусь»? Нет, ты в своем уме? Посеяла где-то телефон, а мне теперь тебя выгораживать перед твоей мамой? Все-таки ты с ума сошла со своим Волковым! Где ты хоть? Когда вернешься?
– Ой, Ани! – вспомнила вдруг я. – А как твое свидание-то прошло? С парнем из «Тиндера»?
– Ах, при чем тут парень из «Тиндера»? – пуще прежнего рассердилась Анаит. – Не переводи, пожалуйста, тему! Скажи хотя бы, где ты?
Пришлось сказать подруге, что по пути у нас сломалась машина, поэтому поездка немного затянулась.
– Такого безрассудства даже от тебя, Майя, не ожидала! А Витя тоже не в курсе, что ты отправилась куда-то с Волковым?
– Ты что!
«Хватит мне нотаций и от одной тебя!» – устало подумала я. И почему каждый считает своим долгом меня воспитывать? Мама, папа, бабуля, Витя, Анаит... Каждый! Пожалуй, кроме Волкова. Этим он мне и нравился.
– Не смей ничего говорить моему брату, – пригрозила я трубке.
– Пф! – фыркнула в ответ Анаит. – Послушай, Майя, если ты не вернешься к выходным, как мы и договаривались, я не буду больше тебя прикрывать, понятно?
Я к тому времени уже доплелась до Богдана. Он явно прислушивался к моему телефонному разговору.
– Да, да, да, – вздохнула я. – Понятно, мамочка! Больше не ругайся. Спокойной ночи!
– Михайлова, я не закончи...
Я нажала на сброс.
– От мамы все-таки досталось? – с сочувствием спросил Богдан.
– От подруги, – ответила я. – Ну? Куда дальше?
Мы остановились недалеко от небольшого кладбища, расположенного на пригорке. Луна стояла высоко в темно-синем небе и освещала деревянные кресты, прятавшиеся за невысокой изгородью. Дом, который, судя по всему, и принадлежал загадочной Матвеевне, находился на самом отшибе. Нас со всех сторон обступила звенящая тишина. Выкрашенный коричневой краской и с погасшими окнами, он стоял, словно нежилой. Вишня росла прямо у забора. Я вспомнила, что за нами, на несколько сотен километров, нет ничего, кроме соснового леса...
– Судя по всему – сюда, – кивнул Богдан на покосившийся от старости дом.