Монохром
— Волнуешься?
— Немного, — улыбнулся Юэн и облизнул губы. — От предвкушения.
Он пересёкся взглядом с Берном, устанавливающим рядом с кроватью кольцевую лампу.
— Я тоже. Немного.
Юэн с шумом выдохнул и опустил руки на колени скрещенных ног. У него никогда не было страха перед камерой, наоборот, всегда старался красочнее и артистичнее светить лицом, особенно когда находился на сцене, да и у Берна скопилось уже немало его фотографий, однако в этот раз всё с самого начала казалось иным. Для Берни тоже. Он взял один из своих любимых плёночных фотоаппаратов и чёрно-белые плёнки. Сказал, что давно заметил, как идеально Юэну подходят снимки в монохромной гамме, хотя цифровой фотоаппарат имелся под рукой, ведь фотосессию они устроили банально в их спальне.
— Что мне нужно делать? — спросил Юэн, прокручивая кольца на пальцах.
Бернард, который уже стоял в изножье кровати, пожал плечами.
— То же, что и обычно? — полуспросил он, держа фотоаппарат наготове. — Веди себя как можно естественнее.
— Ясно, включаю режим клоуна, — засмеялся Юэн и в тот же момент услышал щелчок со стороны.
Бернард отнял от лица фотоаппарат. Уголки его губ были приподняты, взгляд сиял сочной летней зеленью.
— Даю тебе полную свободу, — сказал он. — Можешь сколько угодно острить и даже смеяться над своими же шутками, но было бы неплохо, если бы ты пел. В такие моменты ты... другой.
Усмехнувшись, Юэн задумался. Другой. Он неоднократно слышал это от Берна. Да и сам прекрасно знал, что музыка его преображала. Делала искренне и чувственнее. Показывала его настоящего. Было кое-что ещё, что показывало его настоящего, но сейчас это скрывал длинный рукав кофты. Юэн коснулся предплечья. Снова раздался щелчок. Это его не смущало. Наоборот. Он только явственнее чувствовал незримую крепкую связь с Бернардом, тот знал, какой момент лучше запечатлеть в плёнке. И Юэн видел себя на фотографиях поющим, но никогда не видел, как он трогал свой шрам. Даже просто как смотрел на него.
Рассеяв странные мысли, он вскинул голову. Несколько секунд они с Берном просто молча смотрели друг на друга. Никто из них не шелохнулся. Потом Берн предложил Юэну лечь, поправил свет лампы и они принялись за фотосессию. Юэну не надо было привыкать ни к камере, ни к фотографу, поэтому всё сразу пошло как по маслу. Он пел песни, разыгрывал какие-то нелепые шутки и без застенчивости через объектив заигрывал с Бернардом. Берн ему отвечал, подхватывал его шуточки и искренне смеялся.
— Теперь можешь снять кофту?