Глава 3
София
Утро в поместье Романо началось не с запаха свежесваренного кофе, а с ледяного напряжения, которое, казалось, можно было резать ножом. Столовая с её высокими сводами и антикварной мебелью ощущалась как зал суда.
— Я еще раз повторяю, почему ты вышла за пределы дома в столь позднее время без охраны? — голос отца был тихим, но в этой тишине таилась мощь лавины.
Рафаэль Романо стоял у панорамного окна, глядя на просыпающийся Рим. Его спина, облаченная в безупречный жилет, была прямой, как натянутая струна. Он не кричал — отец никогда не опускался до крика, — но каждое его слово падало на пол с тяжестью свинцовой пули.
Я сидела, опустив голову, и рассматривала узор на фарфоровой тарелке. Горло сдавило спазмом.
— Папа, я просто... Кристиан сказал, что это будет безопасно.
— Кристиан Моретти — идиот, который не видит дальше своего капота, — отец резко обернулся, его глаза сверкнули гневом. — Он подверг тебя риску, который ты даже не в состоянии осознать. Ты — моя дочь. Ты — Романо. Для наших врагов ты не человек, София, ты — рычаг давления. Ты — мишень.
— Но я не могу вечно сидеть в четырех стенах! — я вскинула голову, чувствуя, как внутри закипает горькая обида. — Академия, дом, машина с заблокированными дверями... Я хочу жить, папа! Настоящей жизнью, а не по расписанию, которое составляет твой начальник охраны!
— Ты будешь жить так, как я скажу, потому что только так ты останешься в живых! — отрезал он.
В этот момент в дверях появился Лука. На его лице красовался внушительный синяк, переливающийся всеми оттенками фиолетового, а губа была неприятно распухшей. Он выглядел помятым, но взгляд его был дерзким.
— Оставь её, отец. Это была моя идея. Я попросил Криса привезти её. Хотел, чтобы сестра посмотрела, как я его сделаю на трассе.
Отец медленно перевел взгляд на сына.
— И как, Лука? «Сделал»? Насколько я знаю, вас обошел незнакомец и вы оба ему проиграли. А еще, вы устроили позорную драку, как базарные девки.
— Он замахнулся на Софию! — выкрикнул Лука, ударив кулаком по косяку. — Я должен был смотреть, как этот павлин её бьет?
Отец замолчал. Тишина затянулась. Он подошел к столу, оперся на него руками и тяжело вздохнул.