Начало
Наверное, утро моё совсем не как у всех. Моё утро никогда не было обычным, оно было особенным. Каждое утро я поднималась с мыслью, что мой папа жив, и да, он стал инвалидом — у него отказали ноги после аварии, после того как они с мамой решили поехать в отпуск.
С того дня всё поменялось. С того дня у меня почти не было друзей, только одна верная подруга, с которой мы общаемся ещё с третьего класса.
Моя мама была художником, не очень популярным, но очень любила рисовать. В нашем городе её работы ценили, а дома почти каждая стена была занята её картинами. После её смерти нам пришлось продать некоторые работы, потому что денег стало не хватать. Папа перестал работать из-за инвалидности, а я на подработках не могла вытянуть нашу семью полностью.
И вот я читаю в интернете про аукцион. Сначала это было просто любопытство, желание куда-то выбраться, отвлечься, но потом я услышала: там продаётся картина из нашего города. И она была моей мамой. Как она попала в Токио — я понятия не имела. Решила посмотреть, что это за аукцион.
Я искала именно ту, ту, что висела у меня в комнате. Ту, которую мама нарисовала мне. Ту, которая была моей. Я собрала все свои сбережения — около пяти миллионов долларов. Да, немаленькая сумма за пять лет.
И вот я стою у двери с чемоданами и прощаюсь с папой. Ехать придётся примерно на неделю. Папа не смог поехать из-за здоровья, но оставлять его одного тоже не могла, поэтому попросила подругу присмотреть за ним хотя бы на это время.
Сижу в самолёте, лечу над Токио. Город сияет, небоскрёбы сверкают, но мне всё равно. Моя единственная цель — мама и её картина. Я верю, что выиграю её, просто верю в себя.
Когда я приехала, заселилась в небольшую квартиру в центре. Райончик был такой себе, но почти самый близкий к аукциону. Оделась прилично, достаточно, чтобы слиться с этим коллективом. Богатых людей будет много.
Вот я уже сижу на своём месте и нервно трясу ногой. Очень переживаю. Многие будут бороться за эту картину. Хоть она и не очень популярна, продают её под чужим именем, каким-то известным художником, но я знаю, кто её автор.
Сижу, погружённая в мысли, и тут слышу номер тридцать — моя картина. Поднимаю глаза. Аукцион начинается. Никто почти не тянет таблички, никто не даёт цену.
И тут кто-то делает первый шаг: дамочка с большими буферами поднимает табличку и говорит:
— Десять тысяч!
Боже, какой писклявый голос... Я больше никогда не хочу его слышать. За ней пошли другие: двадцать, тридцать, сто, двести... Всё ускоряется.