Герой

 «Что делает человека героем?», – я часто задавался этим вопросом, смотря мультфильмы по телеку ранним утром. Мне казалось, что героями становятся люди с добрым сердцем, что не чураются совершать хорошие поступки, следовать законам и помогать нуждающимся. Такие люди смеются громче всех, от них веет уверенностью, таких людей любят и уважают. Они готовы идти на любые жертвы дабы защитить улыбки близких. Всё это заставляло меня восхищаться ими. Неважно какого ты пола, национальности, принадлежности и вида – все способны на хорошие поступки. Всё это разжигало во мне желание стать таким же героем.

 К сожалению, не все мои попытки увенчались успехом: я часто спотыкался, мои предложения получали отказ, люди часто были злы на меня, и со многими мне приходилось прощаться, не в силах дать им нужную помощь. Но даже так, я не собирался падать духом. «Героями не становятся так просто», – утешал себя я и натягивая улыбку, продолжал двигаться дальше.

 Годы упорного труда дали своё. Я выполнил достаточно добрых дел, дабы считать себя героем. Но как оказалось, праздновать было рано. На мои руки выпала тяжёлая задача – остановить самого коварного, ужасного и мерзкого человека на планете. Я смог его выманить и заставить врасплох. Он трясся как осиновый лист в углу своей дешевой комнатушки. Я быстро окинул её взглядом: на стенах висели потрёпанные плакаты игр, на полках идеально стояли фигурки из сериалов, на которых словно и пылинки не было, пол был усеян нотными листами, рядом расположились медали за малые достижения, стопка книг разного содержания, – большая часть из которых были комиксы, но можно было найти и культовые произведения, перемешанные с учебниками по психологии, – и наконец, передовая техника, что покрылась пылью.

 Лунный свет бил через окно, лишь слегка освещая комнату. При её свете я видел его напуганные глаза, в отражении которых виднелся мой револьвер. Я повернул барабан, готовясь к выстрелу. Человек передо мной – олицетворения зла, которое я, как настоящий герой, должен остановить. Таков мой долг. Такова моя миссия. Так будет лучше для этого мира.

– Добегался? – запыхавшись усмехнулся я, смотря на его напуганную мордашку. – Неужто коленки затряслись?

– П-пожалуйста... мистер, – голос мальчика дрожал, а он сам не мог сделать и шага. – Я... я не хочу умирать...

– Тебе стоило думать об этом раньше! Прежде, чем вредить окружающим!

– Я ничего не сделал! Клянусь! Э-это какое-то недоразумение!

 Ишь, какой попался. Он думает меня обхитрить, но я умнее. Как хорошо, что я захватил на него досье, со всеми вытекающими злодеяниями этой персоны. Я на два шага впереди!

– Ч-что это...? – поинтересовался он, видя, как я достаю папку из-под одежды.

– Твердишь мне о своей невиновности, а сам то что?! – я швырнул ему папку, документы которой рассыпались перед его носом. На них были запечатлены все его преступления, от малых до великих. Его глаза в панике начали бегать с одной страниц на другую. Такое лицо напуганного преступника мне нравилось гораздо больше... – А это что, по-твоему?!

 Я вновь покрутил барабаном, так и желая спустить курок.

– Э-это неправда! Послушайте!

– Хватит мне мозги пудрить, или хочешь сказать, что я не прав...? – недовольно спросил я, продолжая держать пацана на мушке. Его попытки оправдаться лишь раздражали меня. Зло постоянно ищет нить для побега. Думает, что я какой-то идиот, раз не замечу его намерений.

– Я не сделал ничего такого, ч-чтобы заслужить смерть! – крикнул он, продолжая собирать разбросанные листы.

– Думаешь себя обелить? Думаешь скрыть всё то, чем занимался годами? Разрушение чужих жизней – это для тебя не преступление?!

– Я-я не причинял боли другим, мистер! Э-это какая-то ошибка! Послушайте меня! – кричал мальчик, смотря на мою недовольную гримасу.

– Я не так выразился? Тогда скажу понятнее – ты убийца, – резко выпалил я, наконец приглушив писк маленького дитя. – Ты убил тех, кто пытался быть к тебе ближе. Причинял им вред, говорил лишнего, отталкивал.

– Н-неправда! Я-я хотел подружиться! Они... мне просто страшно было... они меня ненавидели!

– Вот как мы теперь это оправдываем, да? – хмыкнул я, покрутив револьвер в воздухе. – Не хочешь признавать, да? Не хочешь признавать, что ты и являешься виной всех их бед? Конечно, лучше скинуть вину на кого-то другого. Один я – мальчик цветочек, в мире полном ненависти и злобы! Не так ли?

 На самом деле, частичка меня говорит не трогать этого пацана. На вид ему где-то 12, если не меньше. Он ещё неопытен и юн, и ему свойственно совершать ошибки. И я не виню его в этом. Но, к сожалению, за столь «недолгую» жизнь он наделал достаточно зла. Ему стоило бы давно понять, что без взросления плод жизни ему не вкусить. Пора начать отвечать за свои поступки. За все свои злодеяния.

 Мальчик долго мотал глазами, ища за что ему зацепиться. Он думал сбежать, но быстро осознавал, что увернуться от пули у него явно не получится.

– М-моя семья! – вдруг крикнул он, пытаясь состряпать на своём напуганном лице улыбку. – Мама и папа... сестра! Они любят меня! Они ведь воспитали меня, дали эту жизнь и... я... я не могу умереть!

 На его слова я лишь улыбнулся.

– Зачем ты пытаешься? Ты ведь ненавидел их, – спокойно сказал я, продолжая держать его на мушке. – Когда они спорили за обеденным столом, когда тебе приходилось закрывать двери после криков, когда они внушали тебе ненужное. Тебя всё это раздражало. А твоя сестра...?

– Не говорите! – быстро перебил он. На его слова я лишь хмыкнул и продолжил говорить.

– Даже её не пожалел. Ты ранил её так, как никто другой. Самого близкого тебе человека. Своими собственными руками. Опозорил и унизил. Старший брат обязан защищать младших, а ты? Какой ты брат после этого? Какой ты сын после этого? Имитация, вот кто ты.

– Нет! Э-это... не так! – крикнул он, взявшись за голову. – Я-я не хотел! Мне... меня испортили! В тот день... что-то овладело мною, я говорю правду! Я не виноват!

– Отрицание – не спасение. Ты убил своих родителей. Попрощался с ними, несмотря на то, какими яркими они были, какими добрыми по отношению к тебе были, как вечно тебя поддерживали. Они не были идеальными, но они были твоей семьёй. И как ты отблагодарил их? Безжалостно убил.

 Он поднял свои глаза, в которых виднелась злоба. Мальчик пытался пойти в наступление, но напоминание о моём револьвере вмиг поставило его на место. Что твои кулаки сделают против пули? Один выстрел – и ты труп. Хорошенько подумай об этом, недоумок.

– Интересно, мне стоит напоминать тебе ещё о кое-ком? Может... о любови?

 Он вмиг замер, лишь услышав это. Стыд пожирал его всё больше и больше, а мне было только в радость. Чем быстрее он отчается, тем быстрее я остановлю распространение его злодеяния.

– Человек, которому ты принёс не меньше боли, чем своей семье. Твоя любовь, не правда ли? – спросил я, поглядывая на красоту Луны. Сегодня она сияет лучше прежнего!

– Я... я не хочу... об этом говорить...

 Не будь я таким спокойным, меня бы пробрало на смех. Вспоминая о его делах, меня всего переполняло злобой. Как можно так поступить с любимым для тебя человеком? Он только и делал, что приносил ей проблем. И он думает, что за хорошие дела получит раскаяние? Он думает, что пару раз извинился, и уже всё, жизнь наладилась? Что за омерзительное существо...

– Ты никогда не будешь прощён за это. Это твоё бремя и твоя вина. И это лишь одно из немалых твоих злодеяний.

– Л-люди могут принять меня! – в спешке выпалил он.

– Интересно, какие такие люди готовые «принять тебя»? Ты думаешь, у тебя есть «друзья»? Не хочешь перечитать бумажку, которую ты схватил? Черным по белому написано – убийца!

– Ч-чего... – он быстро начал рыться в кучке бумаг стараясь найти ту самую.

– Это хорошие слова, не спорю, но для такого как ты – это лишь пустой звук. Ты только и делаешь что вредишь окружающим. Ты отказываешься от их помощи. Ты отказываешься от их связей, их предложений, их общества. Ты только и делаешь что убиваешь, убиваешь и убиваешь. Каждый встреченный тобой человек... так или иначе будет тобой убит.

– Н-неправда! Я... я хочу... Я хочу быть им важен! – он попытался подняться на ноги. В его глазах виднелись слёзы, но одним взмахом руки он стёр их с лица.

– Ты хочешь, но что ты для этого делаешь? Вредишь им. Твоё существование уже ошибка, как ты не можешь этого понять?! – крикнул я, махая револьвером.

– Я не ошибка! Я человек! Я тоже живой! Я просто не знаю что мне делать! Мне страшно! Страшно, страшно, страшно! – кричал он топая ножками, словно маленький ребёнок, мама которого отказалась покупать сладости. Его детский крик раздавался эхом в этой скромной комнате. То был нескончаемый порыв эмоций, которому не было конца. Казалось, вот-вот внутри него взорвётся бомба, что давно была запечатана где-то в глубинах души. – Отстань наконец от меня!

 Неожиданно для меня, парень бросился в атаку. Он растопырил свои «лапки», желая выдернуть револьвер с рук. Я направил на него ствол и выстрелил, но мальчик смог уклониться и обхватив меня, повалил на землю.

– Отвали от меня! – крикнул я, пытаясь дать сдачи.

 Он собрал руки в кулак, и начал долбить по моему лицу. Несмотря на то, как слаб и юн он был, это не мешало мальцу бить с огромной силой.

– Я хороший человек! Я просто совершал ошибки! Я хороший, как вы не понимаете, мистер?! – кричал мальчик, продолжая бить по моему лицу. В его полных гнева глазах виднелись слёзы, и даже продолжая бить меня, он вытирал их не давая и капли упасть с лица. – Я любил всех! Я просто не знал, что мне делать! Я боялся всех ранить, боялся что ранят меня! Я хотел чтобы меня любили! Я не хочу взрослеть, и я.... Я не хочу быть один...

 Он перестал бить, и просто закрыл лицо руками. Наконец словив подходящий момент, я замахнулся кулаком и врезал ему, после чего тот отлетел и ударился головой об тумбу, где располагались идеальные и чистые фигурки. Направив револьвер, я выстрелил. Пуля пролетела и попала прямиком в фигурку, раздробив её на маленькие детали. Услышав это, весь гнев мальца куда-то улетучился, а его, — теперь уже обеспокоенный взгляд, — был направлен в сторону сломавшейся вещицы.

– До чего доводит злоба, не так ли? – усмехнулся я, хотя в душе, и мне было жаль столь занимательную статуэтку. Уж лучше бы пуля попала в него...

 Мальчик продолжал смотреть на фигурку с лицом, словно вот-вот готов заплакать.

– Слезами делу не поможешь, не знал? Будешь плакать – посчитают слабаком. Хотя нет, дай подумать. На твои слёзы даже никто не прибежит, олух, – мои слова отозвались злобой, и вновь, покрутив барабан, я направил дуло револьвера на пацана.

 Пока он держал то, что осталось от фигурки, его большие рукава немного спустились, открыв мне взор на его руки. В лунном свете самой богини Кагуи, я разглядел доселе невиданные мною шрамы, оставленные юнцом на самом себе. Чем больше я разглядывал его руки, тем больше шрамов лицезрел. Большие, маленькие, глубокие и короткие порезы красовались на руках, которые он отчаянно пытался скрыть. Всё это не заставило меня хоть как-то проникнуться им или начать сочувствовать. Подобные шрамы на своём теле имел и я — на груди, руках, ногах и даже на спине. Вот только в отличие от него, эти шрамы я заслужил борясь с таким злом как он.

– Что за жалкий вид, малец? – поинтересовался я, продолжая рассматривать его раны. – Думаешь, таким способом привлечёшь к себе внимание, или что?

– Нанесение увечий... помогало мне справится с эмоциями... – нервно говорил он пряча их под рукавами.

– Ну конечно... Выглядит как крик о помощи. Вот только дела никому не было, не так ли? – ехидно улыбнулся я. Лицо мальчика скривилось. – Ты так сильно пытаешься привлечь к себе внимание, чтобы что? Продолжать убивать людей?

– Я-я просто не знаю что мне делать... – дрожащим голосом говорил он. – Я хочу быть с другими, но я... я боюсь! Меня пугают окружающие! Их действия, их мысли, их взгляды! Я боюсь что они ранят меня как другие!

– Поэтому ты ранишь их в ответ. Знаешь парень, продолжишь зарываться в землю, и до конца жизни проживёшь один. Ты это понимаешь, или как?

– Н-но я никак не могу сделать шаг... Я смотрю на их лица, и в глазах лишь обман. Они врут мне! Все до единого... они врут мне.

– Да ты ещё и параноик оказывается! – засмеялся я. – Ну и кадр ты, малец. Мне даже становится тебя почти жаль, но знаешь что? От своих грехов ты всё равно никуда не денешься. Ты убил близких тебе людей, ты ранил тех, кто протягивал тебе руку, а сейчас ведёшь себя как последний трус, стараясь обозначить себя как «жертву» вырезая на своём теле рисуночки Да Винчи. Знаешь что? Теперь я понимаю почему к тебе так относятся. От таких, как ты лишь тошнит.

 Я вновь направил на него револьвер, уже готовясь к выстрелу. Как только я это сделал, мальчик вдруг кинулся ко мне в объятие, смотря на меня глазами полными слёз.

– Прошу, мистер! Не убивайте меня! Я... я не заслуживаю жизни, я понимаю, но... Я хочу жить! Я люблю жить! Я... я совершил много ошибок. Мне никогда не исправится. Но я хочу жить! Я хочу видеть новых людей... хочу общаться... хочу смеяться с другими, хочу плакать и чувствовать на себе тепло близких! Я... я стану хорошим, поэтому позвольте мне жить! – его объятия были такими тёплыми, что скрашивали любой холод ощущаемый ранее. В его глазах виднелись слёзы, которые тот продолжал убирать. Он боялся, но продолжал меня держать, зная, что я могу оттолкнуть его и выстрелить в голову. Но несмотря на всё это, малец пытается. Сколько бы ошибок он не допустил, сколько бы раз не падал, сколько раз не ранил себя — это дитя хочет жить. Честно, будь бы он зомби, вставал раз за разом, и шёл бы в направление того, что вело его к смерти.

– Я хочу жить!

 Его крик эхом разнёсся в моем голове. Я решил предаться мыслям, закрыв глаза. Всего лишь на секунду, в голове стало так ясно и пусто, словно всё плохое наконец исчезло. Но счастье длилось недолго, и сделав вдох, я медленно открыл глаза, окинув свою пустую комнату взглядом. Мои глаза мотались туда-сюда, с целью зацепиться хоть за что-то, но кроме плаката с котом кричащий «ты всё сможешь!» ухватиться было не за что. Я чувствовал как сердце внутри меня разрывалось на части, дыхание участилось, с тела лился непрекращающийся пот, хотелось кричать и реветь, да только ком в горле встал.

 Ноги подкашивались, и сделай я хоть одно движение, полетел бы с табуретки вниз. Потными руками, я держался за верёвку, не в силах её отпустить. Она пристала к моему горлу словно коса Смерти, что ждёт своего часа. В свои последние минуты, я размышлял о никудышной жизни. Я следовал идеологии быть «хорошим человеком». Мне осточертело жить в мире, где всем правит злоба, ненависть, притеснение и издевательство. Поэтому, я хотел стать другим. Людям нравилась во мне эта доброта, они хвалили и лелеяли меня. Кому не будет приятно когда тебя благодарят? И на этом я строил свою жизнь. Но я продолжал совершать ошибки, снова и снова. И казалось бы, что такого могло быть в этих ошибках, что из-за них захочется умереть?

 Я ранил близких людей. Людей, что были частью моей жизни, что помогли мне встать на ноги. Они вытащили меня из пучин бездны и заставили улыбаться. Показали мне, что даже в тёмные времена жизни однажды наступает рассвет, а за ним и новый день. Я хотел делиться этими знаниями с остальными, но... я не смог. Снова и снова, я совершал ошибки и ранил людей, а в ответ, они ранили меня. Я закрылся ото всех, не в силах кого-либо впустить. И несмотря на это, я хотел помогать остальным.

– Но ты не справился. Ты всё испортил. Быть хорошим человеком? Ты то? – голос внутри меня смеялся. – На тебя только клеймо злодея и вешай, недоумок. Чего ты добился в этой жизни? Сделал хоть что-то полезное? Помог своей семье? Сделал счастливей окружающих? Чем ты вообще занимался в своей жизни, олух?

 Неутолимый голос внутри раскатывался хохотом.

– Ты был никем для них, понимаешь? Тебе не место в их жизни. Такому злодею как ты не позволено даже на этом свете существовать. Ты никогда не думал, что всем было бы лучше, не родись ты на свет?

 Я хочу верить, что моё рождение имело смысл. Я порадовал папу, я порадовал маму, порадовал сестру, и сделал счастливей друзей и близких. Я жил не ради великих целей, я просто хотел существовать, хотел прожить жизнь с кем-то, дабы сделать его счастливым.

– Но ты провалился~ Не человек ты, пацан, а самое что ни на есть, настоящее зло. Петля уже находится у твоей шеи. Пути назад нет. Ты сам разрушил все мосты. Так давай, покончи с ним.

 Сделав вдох, я закрываю глаза предавшись размышлению. Открыв их, я ощутил лёгкие удары кулаков об своё тело. Тот мелкий наглец всё продолжал молить о спасении, обещая стать лучше и сильней. Он плакал, но продолжал биться. Его жажда жить вызывала уважение, не иначе. Но что сделать мне, вершителю правосудия? Моя миссия истреблять зло, и как бы невинно оно не выглядело, сколько крокодиловых слёз не пролило, и сколько обещаний не дало, зло — есть зло.

 Я осторожно положил свою руку на его плечо. Мальчик остановился, и заплаканными глазами посмотрел на меня.

– Мистер...?

 Он хотел улыбнуться, но одним движением я оттолкнул пацана от себя. Он едва удержался на ногах дабы не свалиться. Его напуганный взгляд не предвещал ничего хорошего. А разве могло быть иначе? Ты встретился с поборником справедливости, и надеялся таким образом меня обмануть? Неспроста я герой, мелкий...

 Отдышавшись, я медленно поднял руку и наставил револьвер в его сторону. Покрутив барабан, я сказал:

– Знаешь, малец, хороший человек хорошим себя не назовёт. Ты об этом не знал?

 Спустив курок, прозвучал выстрел. Пуля пронзила шею. Не удержавшись на ногах, мальчик свалился. Он отчаянно держался за шею, думая, что кровь остановиться. На его лице виднелась нарастающая паника. Парень пытался сделать вдох, но его грудь словно что-то сдавило. Всё тело съеживалось, сжималось, руки тянулись пытаясь ухватиться за нечто невидимое. В голове, словно на быстрой перемотке, проносилась вся жизнь...

 Вдох за вдохом, парень хватался за жизнь. Звуки постепенно приглушались, в глазах творился сыр-бор, а мозг не мог нормально соображать. Его тяга выжить напомнили мене таракана, что болтыхался в попытках перевернутся на лапки. Но сколько бы не пытался этот малец, обратно время не повернёшь.

 И вот, постепенно, пацан переставал двигаться. Ноги замерли, тело висело, руки — пальцы которых были объяты кровью — повисли. Он продолжал что-то бормотать, то ли звал на помощь, то ли извинялся за свои грехи — суть была неважна. Я стоял и смотрел, как жизнь покидала глаза мальчика. И вот, спустя пару секунду, он повис.

 Смотря на его тело, я закатил глаза, а потом прошёлся рукой по лицу, вытирая пот.

– Боже ты мой, – радостно вздохнул я. – Ну и работёнка была, я в шоке. Кто ж знал, что быть героем так трудно? Ну что, выкусил, злодей?! А вот не надо было творить хрень в своей жизни, и кто б знал, не пришлось бы мне тебя останавливать.

 Я покрутил револьвер и засунул его карман.

– На сим, моя работа окончена. Ещё один хороший день для героизма. Как приятно... быть героем!