Глава 87. Возрождение
Когда Дуань Сюй открыл глаза, лучи восходящего солнца упали ему на зрачки, вызывая в них легкую боль. Но вскоре эта боль сменилась болью, охватившей все его тело, особенно в груди, которая ослабла настолько, что почти не ощущалась. С годами, из-за ухудшения своих пяти чувств, он уже не так остро ощущал боль, как раньше; раны, которые прежде приходилось переносить, стиснув зубы, теперь ощущались гораздо легче.
Воспоминания медленно возвращались к нему. Он вспомнил хаотичный стук конских копыт в темной ночи, свист летящих стрел, врагов на склоне горы, их засаду и дальнейший прорыв. Наконец, нахлынувшие воспоминания застыли на стреле, летевшей в него. Он поднял руку и коснулся повязки на груди, понимая, что она, должно быть, попала ему именно туда.
Это было и правда опасно, и та шайка, по-видимому, была специально по его душу.
Он повернул голову, чтобы позвать Чэньина, но вместо этого обнаружил женщину, сидящую в комнате. Утренний свет проникал сквозь бумажную дверь, отбрасывая узоры на пол между ними. Она сидела в тени, одетая в темно-красное платье, и спокойно смотрела на него сквозь летящую в воздухе пыль. Аура вокруг была несколько иной, чем обычно.
Дуань Сюй подумал про себя, что плохо дело: разве Сыму не говорила, что в ближайшее время не сможет приходить к нему?
Увидев, что он пришел в себя, Хэ Сыму промолчала.
Дуань Сюй робко позвал ее:
— Сыму?
Ее черты лица были неразличимы в тени. После долгого молчания она наконец заговорила:
— Вы были в ловушке в три дня.
— А-а, это...
— Целых три дня. Почему ты не обратился ко мне за помощью?
Голос Хэ Сыму оставался спокойным, и Дуань Сюй не мог понять ее эмоций, лишь чувствовал, что она, возможно, недовольна. Он собрался с духом, чтобы рассмеяться, и заметил:
— Победы и поражения — обычное дело в войне. Я не в первый раз оказываюсь в засаде, и боюсь, взывая к тебе каждый раз, я бы уже давно тебе надоел.
Хэ Сыму не ответила, и на мгновение в комнате воцарилась тишина, из-за которой даже жужжание насекомых и щебетание птиц за окном казалось непривычно громким.
Дуань Сюю стало немного не по себе, и он продолжил:
— Кроме того, если бы ты пришла на помощь, то спасла бы меня, ну и, быть может, Чэньина, не более. Я, главнокомандующий целой армии, не мог же ведь просто бросить своих солдат, верно?