7 часть

Он вышел из класса, оставив за собой звенящую тишину. Лина медленно сползла по стене на пол, касаясь пальцами распухших губ. Сердце бешено колотилось, смешивая гнев, стыд и странное, щемящее волнение.

***

Следующие несколько дней в Неверморе прошли в напряженном молчании. Они избегали даже случайных встреч взглядами в коридорах. Но проект никуда не делся. Профессор Донован прислал напоминание о скором дедлайне.

Им пришлось договориться о новой встрече — на нейтральной территории, в заброшенной оранжерее. Когда Лина пришла, Айзек уже ждал ее, стоя спиной и глядя на засохшие растения. Он не обернулся, когда она вошла.

-Я закончил свою часть, — его голос прозвучал глухо. Он протянул ей флешку, не глядя. — Сведем все в один документ и разойдемся.

Но когда они сели за ноутбук, началось неизбежное. Его текст был блестящим, точным и безжалостным в своей логике. Ее часть — эмоциональной и пронзительной. Они снова начали спорить, но на этот раз спор был другим — без злости, но с жаром, рожденным из того самого поцелуя.

-Ты не понимаешь, — прорвалось у Лины, — мир не строится на одной только силе и логике! Иногда нужна... жалость. Понимание.-

Айзек наконец посмотрел на нее. В его глазах не было прежней пустоты. Там бушевала буря. -Жалость — это слабость, — произнес он, но в его голосе не было уверенности.

-Нет, — прошептала Лина, чувствуя, как снова закипает. — Это единственное, что отличает нас от животных.

Их финальный проект стал причудливым сплавом двух противоположностей — железной логики Айзека и эмоциональной глубины Лины. Когда они представляли его классу, между ними пробегали токи понимания, быстрые взгляды, полные невысказанных вопросов.

После урока он остановил ее у выхода.

Она обернулась, сердце замерло.

-Тот поцелуй... — он запнулся, впервые подбирая слова. — Это была ошибка.

Но он не отошел. Он стоял рядом, и его глаза говорили совсем другое. Они говорили о борьбе, о притяжении, о страхе перед тем, что сильнее их обоих.

-Да, — согласилась она, глядя ему прямо в глаза. — Ошибка.

В углу ее рта дрогнула улыбка. Айзек ответил ей едва заметным кивком. Враги? Соперники? Или что-то еще, не имеющее названия? Они не знали. Знало лишь одно: все только начинается.

***

В Невермор пришел новый ученик. Его звали Тайлер галпин, и он был из прошлой жизни Лины — жизни до магии, до сирен, до Айзека. Увидев его в столовой, Лина похолодела. Его улыбка была все такой же обаятельной, но в глазах читалась привычная властность.

Тайлер без приглашения подсел к ее столику на перемене.
— Лина, — его голос прозвучал сладко и навязчиво. — Не думал, что встречу тебя здесь. Слышал, ты теперь с «особенными». Никогда бы не подумал, что ты променяешь нормальную жизнь на это... фрик-шоу.

— Уйди, Тайлер, — сквозь зубы прошипела Лина, чувствуя, как по телу разливается знакомое чувство беспомощности, которое он всегда в ней вызывал.

— Что, старые друзья не в почете? — он игриво потянулся к ее блокноту. — Давай вспомним былое. Как насчет встречи после уроков? Обсудим твоего нового «оборотня».

Он произнес это слово с такой ядовитой насмешкой, что Лина содрогнулась. В этот момент ее взгляд случайно встретился с взглядом Айзека, который стоял у окна в другом конце зала. Он наблюдал за ними, и его лицо было абсолютно бесстрастным. Но она заметила, как его пальцы сжали подоконник так, что костяшки побелели.

Навязчивость Тайлера росла. Он «случайно» сталкивался с ней в коридорах, оставлял двусмысленные записки в ее шкафчике, пытался ухватить за руку. Лина замыкалась в себе, ее обычная огненная натура угасла под гнетом старого страха. Она боялась скандала, боялась, что ее прошлое навредит ее настоящему.

Все это не ускользало от Айзека. Он видел, как она напрягается при виде Тайлера, как блекнет огонь в ее глазах. Его собственная, новая и незнакомая ярость, начинала кипеть где-то глубоко внутри. Это было не то холодное презрение, которое он испытывал раньше. Это было жгучее, животное желание защитить свою территорию. Свою. Мысль прозвучала в голове с пугающей четкостью.

Кульминация наступила после уроков. Айзек, направляясь в библиотеку, услышал голоса из ниши за лестницей.

— Хватит убегать, Лина, — говорил Тайлер, блокируя ей путь. — Мы же друзья. А друзья должны быть ближе. Ты же не хочешь, чтобы по школе поползли слухи о том, какая ты на самом деле?

Он протянул руку, чтобы коснуться ее волос.

Рука Тайлера так и не опустилась. Железная хватка сомкнулась на его запястье. Айзек встал между ними, его спина была обращена к Лине, заслоняя ее.

— Она сказала уйти, — голос Айзека был тихим, но в нем звенела сталь. Он не повышал тон, но от его низкого тембра по коже бежали мурашки. — Ты не расслышал?

Тайлер попытался вырваться, но его рука не двигалась, словно зажатая в тисках.
— Какое тебе дело, зверюга? — фыркнул он, пытаясь сохранить браваду. — Мы с Линой старые друзья. У нас свои дела.

Айзек наклонился немного ближе, и его глаза вспыхнули золотым светом — предупреждение, которое не услышит только глухой.

прошипел он. — Сейчас ты уберешь свою руку. Потом развернешься. И больше никогда не подойдешь к ней и не заговоришь с ней. Понял? Или мне нужно проиллюстрировать свою мысль более... наглядно? — Его взгляд скользнул по лицу Тайлера, и в нем читалось обещание настоящей, неконтролируемой силы.

Страх, настоящий и неприкрытый, мелькнул в глазах Тайлера. Он вырвал руку и, пробормотав что-то невнятное, поспешно ретировался.

Айзек медленно повернулся к Лине. Она стояла, прислонившись к стене, дрожа как осиновый лист. В ее глазах стояли слезы — от стыда, от облегчения, от бури эмоций.

— Почему? — прошептала она. — Почему ты вмешался?

Он смотрел на нее, на эту девушку, которая могла быть такой огненной и такой беззащитной. Его собственная маска холодности треснула окончательно, обнажив нечто сырое и настоящее.

— Потому что не мог не вмешаться, — его голос снова стал тихим, но теперь в нем не было ни капли холода. Только усталая правда. Он протянул руку, но не дотронулся, давая ей выбор. — Пойдем. Провожу тебя до общежития.