5 часть

Прошёл месяц.

***

Неделю тому назад:
Айзек лежал на своей кровати,их комнату с ксавье освещает лишь луна,Сосед айзека видет уже 10 сон,а сот сам парень не может уснуть.Мысли не дают покоя..

Мысли об лине..

***

Тишина. Только она и есть спасение. Любое слово, даже взгляд — это риск. Риск, что хрупкая скорлупа равнодушия, которую я так выстраивал, даст трещину.

Нужно держать дистанцию. Не физическую — с этим как раз проще. А ту, что внутри. Отключить всё. Не позволять себе вспоминать тепло её кожи под ладонями. Как пахли её волосы — смесь дыма и чего-то сладкого. Как её глаза блестели от ярости, в которых я, глупец, начал искать одобрение.

Это была слабость. Миг помутнения, когда гнев и жалость к себе слились в одно и выдали за страсть. Но я трезвее сейчас. Ясно вижу: она — хаос. Непредсказуемый, опасный шторм, который выбивает из колеи. А мне нужен порядок. Контроль.

Вот он, мой щит — ледяное спокойствие. Оно надёжнее любой стены. Она ждёт реакции — гнева, спора, огня. Но получит лишь тишину. Пустошь. Смотреть сквозь неё, не видя. Слышать её слова, но не слушать. Отвечать, если уж необходимо, коротко и без смысла. «Хорошо». «Как скажешь». «Неважно».-решил айзек

Самое главное — не дать ей понять, что это стоит тебе усилий. Что каждое «всё нормально» — это гвоздь в крышку собственного гроба, где похоронено всё, что могло бы быть. Но не будет. Потому что позволить этому расцвести — значит дать ей оружие против себя. А она обязательно воспользуется. Они всегда пользуются.

Легче сделать её призраком. Невидимой. Пусть существует на периферии, как фон, не заслуживающий внимания. И рано или поздно тело поверит мозгу. Сердце остынет вслед за разумом. И эта ложь станет правдой.

Я не чувствую ничего..

***

Он меня просто не видит. Будто я — прозрачное стекло, через которое он смотрит на что-то более важное. Раньше хоть злился. Раньше в его взгляде был огонь — А теперь... пустота.

Я пытаюсь его задеть. Говорю что-то колкое, жду ответного выпада, жду этой вспышки в его глазах, после которой кровь приливает к щекам, а сердце бешено стучит. Но в ответ — лишь равнодушный взгляд и короткое: «Хорошо, я учту».
От этого сходишь с ума. Его холодность — это стена из ваты. В неё бессмысленно бить, ты просто теряешь силы, а она поглощает всё без ответа.

-Что я сделала? В чём провинилась?-сказав это в слух и смотря в потолок

И самое унизительное — это то, что я начала ловить себя на мысли: «Сделай вот так, может, заметит? Скажи вот это, может, ответит?». Я превращаюсь в клоуна, который прыгает перед пустым залом, пытаясь добиться хотя бы свиста. Мне нужно хотя бы его раздражение. Лишь бы не это ледяное, безразличное молчание.

Иногда я ловлю его взгляд на себе, и на секунду во мне всё замирает — вот, сейчас, сейчас будет насмешка, вызов, хоть что-то! Но его глаза скользят по мне, будто по неодушевлённому предмету, и он отворачивается. В этот момент я чувствую себя такой ничтожной, такой невидимой, что хочется исчезнуть.

Как можно ненавидеть человека, которого, по сути, не существует? А он нашёл способ. Он просто стёр меня. И я не знаю, что больнее — его предполагаемая ненависть или эта настоящая, подлинная безразличность.

***

Пыльный солнечный луч пробивался сквозь высокое готическое окно класса «Истории и культуры Невермора», подсвечивая летающие в воздухе частички пыли. Лина, уткнувшись носом в конспект, когда дверь с легким скрипом открылась.

Вошла старшая группа. И среди них — он. Айзек. Его взгляд, холодный и отстраненный, скользнул по классу, не задерживаясь на ней ни на секунду. Лина невольно съежилась, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Он был воплощением спокойной, уверенной силы, и одно его присутствие заставляло воздух сгущаться.

— Класс, внимание, — раздался бархатный голос профессора Донована. — Сегодня у нас будет совместный урок со старшей группой. Тема едина для всех, так что надеюсь, вы сможете обогатить друг друга знаниями.

Началась неизбежная суета по рассаживанию. Свободных мест не было. Лина с надеждой посмотрела на единственный свободный стул за своей партой, мысленно умоляя всех высших силы, чтобы его занял кто угодно, только не он.

Ее мольбы остались без ответа. Айзек неспешной походкой подошел к парте и без лишних слов отодвинул стул. Он сел, и Лина почувствовала, как пространство вокруг них сжалось, наполнившись напряженным молчанием. Он пах холодным ветром и чем-то еще, неуловимо-металлическим.

— Отлично, — профессор Донован потер руки. — А теперь к сути. В рамках нашего модуля «Современные межвидовые альянсы» вам предстоит выполнить совместный проект. Он будет влиять на вашу итоговую оценку.

Лина украдкой взглянула на Айзека. Его лицо оставалось каменной маской, но в уголке глаза она уловила легкое подергивание — единственный признак раздражения.

— Проект будет парным. Со списком пар вы можете ознакомиться на доске объявлений после урока, — продолжал профессор, и Лина почувствовала, как у нее в груди похолодело.

Она уже знала. Знала, не видя списка.

— Но одну пару я объявлю сейчас, в качестве примера, — профессор улыбнулся, его взгляд перешел с Лины на Айзека и обратно. — Айзек найт и Лина торп. Тема вашего проекта: «Анализ исторических предпосылок вражды между оборотнями и сиренами и поиск путей к примирению в современных реалиях».

В классе на секунду воцарилась тишина, а затем кто-то тихо присвистнул. Ирония была настолько очевидной и безжалостной, что у Лины перехватило дыхание. Оборотень и сирена. Изучение вражды.

Айзек медленно повернул к ней голову. Впервые за долгие дни его взгляд по-настоящему сфокусировался на ней. Но в его глазах не было ни гнева, ни раздражения. Только ледяная, безжизненная пустота, от которой кровь в ее жилах стыла.

— Прекрасно, — тихо, но так, что услышала только она, произнес он. В его голосе не было ни капли эмоций. — Это должно быть... познавательно.

Лина не нашлась что ответить. Она просто смотрела на него, понимая, что ее мир только что сузился до размеров одной парты, одного проекта и одного невыносимо холодного партнера, чье молчание резало больнее любых слов