Глава XXVII. Карфаген не должен был быть разрушен. ФИНАЛ
Мой тг канал: https://t.me/+X_KVd0hOHzUxYzky
Мой Бусти: https://boosty.to/liyamovadin
— Я пойду за моим мужем, — опираясь о свои исцарапанные о камень ладони, поднимается на ноги Юнги, в глазах которого горит решимость. — Я буду с ним, как и клялся ему, и в горе, и в радости. Я пойду за любимым с вами или без вас.
— Юнги, тебе нельзя... — делает к нему шаг Арес, но омега взмахом руки просит его не продолжать.
— Сквозь века он носил на себе все полученные им в ту ночь в Карфагене раны, — Юнги, который поднялся с камня уже не просто омегой, сломленным уходом своего альфы, но и воином, не позволяет своему голосу дрожать. — Изо дня в день он жил в боли, и пока Руби к нему не прикоснулся, даже не подозревал, каково это быть без нее. Он осознано наказывал себя за то, что не уберег, сам не зная, кого именно. Вот какую жизнь сотни лет вел без меня мой Чонгук. Я проживу так же, если не буду рядом с ним, поэтому я помогу ему, а если надо будет, умру, защищая его.
— Мы пойдем с тобой, — прокашливается Раптор, в горле которого першит из-за слов парня.
— Хосок, жертва Чонгука тогда будет напрасной, — никак не может смириться с выбором омеги Арес. — Если Юнги там появится, то Абсолют убьет его и Левиафан проиграет. Нам нужно уберечь его. Помимо этого мы совершенно бессильны в бою, вспомни Карфаген, он не позволит нам бороться за Чонгука.
— Я помню и знаю, что он скорее всего запечатает нашу силу, но это не значит, что я не буду рядом с моим братом. Чонгук должен знать, что он не один, — без сомнений объявляет Раптор.
— Я согласен с Хосоком, — подходит к ним ближе Намджун. — И Юнги я останавливать тоже не буду. Как мы будем смотреть в его глаза после? Как мы все, если выживем, это сделаем? Все, что мы потеряли — это из-за их любви. Но все, что мы обрели — тоже из-за них. Встав на этот путь, мы знали, что назад дороги не будет, поэтому я пойду до конца с теми, за кого столько лет и боролся.
— То есть и ты поддерживаешь его идею самоубийства? — спрашивает его Арес, который сам в смятении.
— Шансы, что с этой войны вернется хоть один из нас — невелики, но когда у нас они вообще были? Мы всегда вчетвером против всего мира, — усмехается Намджун. — Абсолют уже несколько раз пытался покуситься на жизнь Юнги, но у него не вышло. И дело не только в Руби, который оберегает папу, но и в том, что этот Юнги не тот, кого он убил в Карфагене. Этот Юнги — воин, а мы, воины, боремся за свое.
— Хорошо, Руби тогда побудет с Тэхеном, а мы выдвигаемся. Нельзя терять ни минуты, — объявляет Хосок.