Глава 72 - Густота и тонкость нарисованных бровей.
Ся Цин проснулся, открыл глаза и почти подумал, что вернулся во дворец царства Чу. Ночные жемчужины на потолке источали холодный свет, отражаясь на гладком, словно зеркало, нефритовом полу. Русалочий шёлк служил пологом, жемчуг ниспадал цепями, а глазурь и хрусталь мерцали повсюду.
Он потер виски, заставляя себя немного успокоиться, затем встал и вышел наружу. По дороге Ся Цин услышал звук льющейся морской воды. Лишь дойдя до конца дворца, он понял, что это действительно морские глубины.
Он рос на Пэнлае, но почти не соприкасался с Небесным морем. Учитель всегда приказывал им не связываться русалками, поэтому Ся Цин в своей прошлой жизни лишь трижды побывал в море, и каждый раз его судьба переплеталась с Лу Гуаньсюэ, словно он приходил туда только ради встречи с ним.
В первый раз, тот спас его на дне моря, во второй, помог ему выбраться из беды в Божественном дворце, а в третий, они вместе рухнули в бездну.
Ся Цин поднял взгляд, глядя на рассеянное в морских глубинах полярное сияние, и на мгновение застыл. Над красным коралловым рифом плавали прозрачные медузы, мимо проплывали бесчисленные косяки рыб и медленно покачивались водоросли. Причудливый, удивительный мир морских глубин был отделён невидимым барьером.
На ступенях перед дворцом Лу Гуаньсюэ сидел прямо на земле. Его одежды свободно рассыпались вокруг, а длинные чёрные волосы ниспадали до пояса.
Ся Цин подошёл ближе. Только что проснувшись, он всё ещё не вполне ясно соображал, потёр глаза и, не задумываясь, спросил:
— Значит эти десять лет ты жил здесь?
Лу Гуаньсюэ отложил костяную флейту, взглянул на него, чуть изогнул уголки губ и спокойно произнёс:
— Ся Цин, а ты и правда умеешь поддержать разговор.
— ... — услышав этот знакомый тон, Ся Цин едва не поперхнулся собственной слюной. Он окончательно пришёл в себя, послушно сел рядом с Лу Гуаньсюэ и, подумав о собственном «крематории»*, решил лучше молчать.
[*火葬场 (huǒzàngchǎng) - ранее переводился как "преследование жены", является устойчивым жанровым тропом в новеллах. Чаще всего применяется в ситуациях, где персонаж сначала плохо обращался с другим, а потом мучительно раскаивается и пытается всё исправить.]
Глаза Лу Гуаньсюэ утратили свой кровавый оттенок, вернувшись к своему первоначальному черному цвету, черные волосы падали на его холодное бледное лицо, губы были алыми, совсем как тогда в башне Чжай Син у загадочного и порочно-прекрасного императора.