Сейчас всё будет
В машине играет этот дурацкий джаз, который до скончания веков будет ассоциироваться у Виктора с масштабными празднествами Пилтовера. В багажнике дребезжат инструменты. И оказывается, у Гайоса не так много вещей, как он думал. Всё уместилось в чемодан и несколько коробок. Виктор не хочет упоминать, что вся лаборатория переехала в его новое жилище на целом грузовике ещё целую неделю назад.
Сердце сжимается, стоит пейзажу за окном смениться. Чем ближе к Илосу, тем больше одиноких деревьев и вишнёвых садов. Гранатовые деревья виднеются редко, но поражают Гайоса своей красотой. Рубины среди листьев — никак иначе. Он перебирает пальцами сигареты в пачке, почему-то вспоминает Синицу. Они хоть и попрощались, но сердце всё ещё щемит, словно они больше не увидятся. Виктор прислоняется виском к окну и переводит взгляд на молчаливого Джейса, который смотрит на дорогу. Обе руки держит на руле. Какой правильный.
Гайос закатывает глаза.
Тянется рукой к чужим пальцам и забирает их себе, чтобы сжать в ладошках. Дождь начинает лить в скором времени, заставляя припарковаться на ближайшей заправке, скрываясь от сильного ливня. У Гайоса начинают дрожать колени и позвоночник, он всматривается в капли, бегущие по стеклу, и тишина в машине начинает угнетать сильнее.
Он вперивает взгляд в Талиса, который с вечера на балу стал видимо беззубым. Или безротым. А может и безъязыковым. Не разговорчивым, если коротко. Гайос поджимает губы. Челюсти смыкаются до боли, и Виктор заставляет себя отвернуться.
Поганец. Выводит из себя хорошего человека.
Виктор отмахивается от этих мыслей. Двигает сиденье назад, откидываясь на спинку слегка, чтобы расслабить конечности, и, закинув голову на подголовник, вновь поворачивает голову на Джейса и разглядывает маленький шрам у начала роста волос. Хочется коснуться его пальцами, обласкать.
— Что-то случилось, Джейс? — привычка тянуть имя Талиса на русском стала привычным делом. Гайосу нравится смотреть, как дрогнет партнёр, и мурашки покрывают руки.
— Всё в порядке. С чего ты взял?
Ответ грубый.
Виктор выгибает бровь и отворачивается. Он не нянька, он не собирается, как миленькая мамка, упрашивать малыша рассказать, почему на коленочке бобо. Гайос стягивает ботинки, зажимая носком пятки, и закидывает их на переднюю панель. Разминает стопы, попутно укладывая запястья под рубашку, чтобы согреть замёрзшие кончики пальцев.