Глава 10. Зеркало желаний
Оперативники застыли, как восковые фигуры в музее ужасов. Холл офиса превратился в неподвижный натюрморт из бетона и стали. Дима, всё еще чувствуя на запястьях холод наручников, поднял взгляд на курьера, который только что принес конверт.
Лицо курьера начало плавиться, как воск под паяльной лампой. Одежда потекла серыми каплями, и через мгновение перед Димой снова стоял Ангел. Но теперь в его облике не было ледяной безупречности или цифровой угрозы. Он выглядел... уставшим. Серые глаза светились мягким, почти отеческим теплом, а серое худи казалось просто старой, уютной вещью.
— Ты снова здесь, — выдохнул Дима, чувствуя, как ярость сменяется полным опустошением. — Зачем этот цирк с «изнанкой»? Зачем билет в Швейцарию?
Ангел подошел к нему и легким движением пальцев коснулся наручников. Сталь рассыпалась в пыль, не издав ни звука.
— Ты до сих пор считаешь меня врагом, Дмитрий? — Ангел присел на край стола, сложив руки на груди. — Ты видишь во мне тирана, архитектора ловушек. Но я — лишь зеркало. Я — эхо того, что кричит внутри вас.
Ангел взмахнул рукой, и пространство холла наполнилось призрачными образами. Дима увидел Саню — не в кресле, не в коде, а в ту самую ночь на мосту.
— Ты думаешь, я заставил Александра прыгнуть? — тихо спросил Ангел. — Нет. Саня всегда был влюблен в свое страдание. Его душа искала искупления через боль. Он чувствовал себя живым, только когда был сломлен. Я лишь материализовал его внутренний запрос. Те «90 дней рая» были не обманом. Они были испытанием: сможет ли он принять счастье без боли? И он отказался. Он выбрал вернуться в реальность, где он — жертва. Потому что роль жертвы была его зоной комфорта.
Дима смотрел на проекцию друга и понимал — в этом была пугающая правда. Саня всегда писал самую грустную музыку, всегда искал повод для самобичевания.
— А я? — Дима сжал кулаки. — Этот ад в Нулевом секторе... это тоже моё желание?
Ангел посмотрел на него с грустной улыбкой.
— Дима, ты — воин. Ты ненавидишь покой. Вся твоя жизнь — это бегство от скуки в борьбу. Тебе нужен был враг, великий заговор, божественный противник, чтобы почувствовать себя значимым. Я дал тебе то, что ты просил потаенно — вечную битву, где ты герой, спасающий мир. Твой «кошмар» был твоим идеальным полигоном.
Дима почувствовал, как земля уходит из-под ног. Весь его героизм, его ярость против системы — всё это было лишь потаканием собственному эго?