Глава 30

Кабинет встретил меня тем же холодом, что и всегда. Стеклянные стены, которые должны были символизировать прозрачность, теперь казались клеткой для человека, внутри которого всё давно превратилось в хаос. Лондон за панорамными окнами расстилался серый, безликий, равнодушный, отражаясь в полированных поверхностях стола, в экранах погасших мониторов, в хрустале графина, который стоял на баре уже несколько дней нетронутым. Тишина здесь была особенной, это было не просто отсутствие звуков, а что-то более плотное, почти осязаемое, заполняющее каждую молекулу пространства, как вода, в которую ты погружаешься, и она смыкается над головой, а ты даже не пытаешься вынырнуть.

Я сидел в кресле. Не помнил, как добрался сюда, как вошёл, закрыл за собой дверь, сел. Время словно распалось на осколки, которые невозможно было собрать в правильном порядке, потому что правильного порядка больше не существовало. Было только одно: она. Я чувствовал её присутствие так же остро, как если бы она стояла прямо передо мной, и в то же время, с каждой секундой оно становилось всё более призрачным, растворялось в этой тишине, уходило туда, куда я не мог за ней последовать. Мысли путались, натыкались друг на друга, рождали образы, которые я пытался отогнать, но они возвращались снова и снова, как прилив, который не слушается твоей воли.

Её забрали у меня. И это было самым невыносимым фактом в моей жизни: знать, что она сейчас где-то там, где я не могу её защитить. Где-то, где темнота не просто сгущается, а становится живой и прикасается к ней своими холодными пальцами, а я не могу дотянуться, не могу разорвать эту тьму, потому что я — Андерсон, я контролирую всё, но сейчас я не контролирую ничего.