Глава 25.
Самолёт коснулся полосы мягко, почти лениво, словно Чикаго не спешил принимать меня обратно. Сквозь иллюминатор город казался знакомым до боли: серое небо, вытянутые линии небоскрёбов, холодная геометрия улиц, которую я когда-то знала наизусть. И всё же в этот раз в нём было что-то чужое. Не в городе — во мне.
Я почувствовала это ещё в аэропорту. Раньше охрана Алекса существовала где-то на периферии моего восприятия — как тень, как привычный элемент его мира, который никогда не пересекался напрямую с моим. Они появлялись и исчезали незаметно, словно воздух вокруг меня был чуть плотнее, чем у других людей. Их присутствие ощущалось скорее логикой, чем глазами. Теперь всё было иначе.
Я заметила первого ещё у выхода из терминала. Высокий мужчина в тёмном пальто, слишком внимательный для случайного пассажира. Второго — у парковки. Третьего — когда автомобиль тронулся с места и в зеркале заднего вида на секунду мелькнул знакомый чёрный внедорожник. Они не скрывались. Не демонстративно, нет — профессионалы никогда не делают это грубо. Алекс не просто усилил охрану. Он изменил сам принцип. Раньше они наблюдали. Теперь они сопровождали.
Я поймала себя на том, что сжимаю пальцы на коленях сильнее, чем нужно. Не от страха — скорее от странного ощущения, будто моя жизнь вдруг приобрела другую плотность, как будто пространство вокруг стало теснее.
Дерек.
Имя всплыло в голове само собой, как холодная капля воды, падающая в тихую комнату. Я видела его всего несколько минут, но иногда нескольких минут достаточно, чтобы почувствовать чужую природу. Он не был похож на людей, которые угрожают громко или действуют импульсивно. Такие люди хотя бы предсказуемы. Дерек Моретти был другим. Он говорил мягко, почти лениво, но за этой мягкостью чувствовалась математическая точность. Он не повышал голос, не делал резких жестов, не давил. Он просто смотрел так, будто уже знал финал истории, в которой ты пока только начала участвовать. И именно это пугало больше всего.
Я поймала себя на мысли, что прокручиваю в голове каждую его фразу, каждую паузу между словами, каждый взгляд. Как будто пытаюсь найти там скрытый код, предупреждение, знак. Но, возможно, самым тревожным было не это.
Алекс.
Его лицо той ночью, в полутьме спальни, когда алкоголь слегка стер с него броню. Его редкая, почти уязвимая честность. Его слова о том, что развод — всего лишь бумага.