Глава XXVI. Надежды

Бено, человек, что раздражал меня больше и в то же время меньше всех, оставил мне визитку, точно такую же, которую я бросила ему в лицо пару дней назад, и ушел.

Он не просил провести, не произносил ни слов прощания, ни обвинений, на лице его не было ни улыбки, ни печали. Он был как чистый лист бумаги, но без возможности что-либо нарисовать на нем. Этим он напомнил мне Ира, но мой брат не умеет скрывать от меня главного - своей сущности.

Однако за большими и темными глазами данного объекта я не вижу ничего, только стену, построенную из плотного сгустка дыма.

Что говорить - меня это заинтересовало. И пусть уж лучше он, чем девчонка, портящая мне жизнь.

А вот и она, одиноко сидит на обочине.

Наверняка размышляет о своем сложном и неповторимом жизненном пути, как любят делать все люди.

Жалость к себе и ненависть к окружающим - идеальное сочетание черт характера настоящего человека.

За спиной блондинки располагался круглосуточный магазин. Я решила купить там бутылку газировки и смешать жидкость с зельем, аккуратно упакованного в мешочек в кармане моей куртки.

- Хватит рыдать, - вырвала я Зои из ее жалкого внутреннего мирка, протягивая бутылку пепси.

Шоколадные глаза, обрамленные ярко красным обручем и черными потеками, смотрели на меня и готовы были взорваться новой порцией слез.

Я присела рядом, вновь протягивая газировку блондинке.

- Выпей, сладкое делает людей толстыми и счастливыми, - сказала я, поддерживая свои слова наигранной улыбкой.

Она смотрела на меня с обидой и надеждой.

- Думаешь, твоя сестра появится лишь от твоей жалкого взгляда? - прошептала я.

- Все возможно, - едва слышно произнесла девчонка, впиваясь дрожащими руками в бутылку.

Что в ней особенного?

Этот вопрос будет заботить меня каждый раз, когда мой взгляд будет падать на эти белоснежные кудри и карие глаза.

Она была красивой, похожа на первого человека, Ева в молодом своем обличье.

Но она предала Его, начав греховный путь человечества, поэтому подобное сходство Зои никак не помогает в моих глазах.

- Знаешь, - наконец голос Зои стал спокойным, - я не верю, что ее никогда не было.

Я вздохнула, ощущая тяжесть будущего месяца рядом с ней.

- Ты помнишь про маму? - спросила она, взглянув мне в глаза.

- Про равнодушного отца и сумасшедшую мать? - переспросила я, ухмыльнувшись.

Девчонка поджала свои алые губы, а затем драматически отвела глаза.

Куда бы она не смотрела, ее взгляд ничего не видел, лишь собственную гору воспоминаний, которые совсем скоро уже не будут иметь ни каплю ценности.