Глава XXIX. Сумасшествие

- Хватит бухать, - сказала я, смотря на сестру с укором.

- Не в этой жизни, Биа, - Идия произнесла мое имя в качестве мата, заполняя свой желудок алкоголем.

Bitch!.. – именно это шептали ее губы, а глаза сверкали всем набором теплых семейных чувств.

И что это должно значить?

- Смысл людского бытия ударил в голову? – я выгнула бровь.

Мы находились в нашем убежище, которое было пустым, не считая наших задниц, располагающихся за барной стойкой.

- Типа того, - ухмыльнулась Идия, делая очередной глоток.

Я сузила глаза и оценила ее внешний вид в надежде понять, почему она ведет себя так отвратительно.

Не то, чтобы она не была отвратительной раньше, но в этот раз данное прилагательное принимает новое значение отвратительности. Я бы назвала его человеческим.

Волосы стали грязно зеленого цвета, напоминающий осеннею траву, и глаза, удивительно, приняли тот же оттенок. На сестре была яркая одежда, подчеркивающая ее формы, но подобранная до невероятного безвкусно, будто она одевалась с закрытыми глазами. Я не могла смотреть на ее ногти без отвращения на лице – искусанные до мяса, покрашенные черным лаком, что уже наполовину слез.

- Можешь ответить на вопрос? - Идия прервала мой анализ. – Ты же знаешь его лучше, чем кто-либо из нас.

От ее тона у меня в груди что-то дернулось. Я бы подумала, что это волнение, но, вспомнив, что это Идия, я отнесла это к моему поскудному состоянию.

- О ком ты? – спросила я, усаживаясь рядом с ней.

- О нашем старшем брате, Гордыня, о нашем гневном братце, - под конец ее голос превратился в шепот.

Уставившись в стенку напротив, она отключилась от реальности.

- Хей, - я пощелкала перед ее лицами пальцами. – Что с ним?

Идия лениво перевела взгляд к почти пустой бутылке вина.

- Какая у него слабость? – спросила она наконец, нахмурившись.

Что-что, а вопросов от нее я никогда не слышала, а этот вообще походил на совет, своего рода.

Я засмеялась, понимая, что это был очень глупый вопрос.

- Думаю, у Грехов нет слабости, разве не в этом смысл нашей силы?

- У всех есть слабость, Биа, - она пристально посмотрела на меня, - от недостатка воз-духа до разбитого сердца – на каждого найдется своя ахиллесова пята.

Я немного напряглась от серьезности ее тона, направленного не на Добродетелей, хотя этого я тоже никогда не видела. В глазах Идии была настолько сильная буря эмоций, что превращалась в пустоту.