Глава XII. На каждого есть своя клетка

- И многого ты добилась?

- Многих изменила?

- Смогла найти ахиллесову пяту человечества?

- Получила долгожданную власть?

Все мои облики за сотни лет скитаний по Земле собрались вместе и пытались добиться от меня ответа.

Они кричали его, кричали во всю силу, но я закрывала уши, не желая слышать их голоса.

Не желала слышать детский голос, что отчаянно хотел быть услышан; не желала слышать мужской, что проникал в глубины сердца; не желала слышать свой собственный крик ужаса и страха.

Я имела разные облики, но одно естество. Я видела его в их глазах, в тысячи пар глаз, собранных здесь.

- Не бойся нас, Биа, - услышала я шепот ребёнка за своей спиной. Это был самый громкий голос среди этих криков.

Я всматривалась в серые глаза, наполненные моим миром, и маленькие тонкие губы, превращающиеся в ухмылку в мгновение ока.

- Мы часть тебя, мы не сможем тебе навредить, - продолжал шептать он самым нежным голосом из существующих.

Но его улыбка говорила о лжи. О знакомой мне хитрости. Он играл со мной, как только я любила играть - обманывал, говоря правду.

Внезапный звонок, разорвал оковы моего кошмара. Я отправилась в коридор, к источнику звука. Телефон вибрировал в коробке, которую я так и не убрала со входа.

Белый средний шрифт оповещал, что это Рейн. Тот самый Рейн, который сбросил звонок, в очередной раз не дождавшись ответа. Десятки пропущенных наталкивали на мысль отключить телефон, что я и сделала.

Мой кошмар длился шесть часов, и это считалось для меня отдыхом. Я давно не спала нормальным сном. Даже когда была человеком. Моя кровать была идеально застелена сутки, двое, а иногда и неделями. И все дело было в том, что я падала прямо на диван в гостиной, не имея и намека на силы, чтобы добраться в спальню. Я отказывала себе в сне потому, что считала его своего рода бессмысленным бездействием.

Но я была человеком, а сейчас я Грех в слабом теле, что едва выдерживает людской нрав, а с моим и вовсе разрушиться за считанные секунды. Сейчас мне требовалось спать больше, намного больше, чем я могла себе позволить.

Встав перед зеркалом в ванной, я ужаснулась убогости своего состояния. Я выглядела хуже, чем думала. Бледность моей кожи была на уровне листа белоснежной бумаги, а глаза хоть и были чёрными, однако явно меркли перед алыми белками. Синие круги почти исчезли, а губы потрескались до крови. Царапина на шее заросла коркой, а синяки приобретали незаметный вид.