Разрешение на надежду |17

Это была его жена. Разговор строился настолько мягко и тепло, что, стоя на страже у двери, я невольно улыбался. Звучали нежные шутки, заботливые вопросы о здоровье, планы на будущее, которые они, казалось, вычерчивали в воздухе голосами. Я был безмерно рад за него. В этом жестоком мире, устроенном Томсом, такие минуты были глотком чистого воздуха, доказательством, что где-то там eще существует нормальная жизнь.

Потом на заднем фоне послышались детские голоса — нетерпеливые, требовавшие внимания папы. Лицо Джеймса озарилось такой искренней, безудержной радостью, что у меня в горле встал комок. Он что-то шептал им, обещая сказку на ночь, и его суровые черты полностью преобразились.
Десять минут пролетели незаметно. Все это время я, прислонившись к матовому стеклу, ловил каждый шорох из коридора, сердце замирало при любом шаге за дверью. Почему-то я переживал за этот его крошечный островок счастья сильнее, чем за себя.

Он закончил разговор долгим, тихим «целую вас» и опустил телефон. Его взгляд встретился с моим. В глазах еще светилось тепло, но уже набегала привычная усталость.

— Это... была моя семья, — произнес он, как будто признаваясь в чем-то сокровенном и одновременно проверяя мою реакцию.
Я нежно улыбнулся, кивая.
— Я понял. По голосу было слышно. Хотелось бы и мне... — голос сорвался. Я сглотнул. — Хоть на минуту услышать своих.
Джеймс приподнял бровь, изучая мое лицо.
— У тебя нет телефона?
— Нет, — я горько усмехнулся. — У меня его отобрали в первую же секунду. Как и все остальное.
Он тяжело, со свистом выдохнул, словно взвешивая риск. Потом его рука уверенно протянулась ко мне,в его ладони лежал потертый на углах смартфон.
— Бери. Я прослежу, чтобы никто не вошел.
Надежда, острая и болезненная, ударила мне в грудь. Я подошел и протянул руку, но пальцы замерли в сантиметре от устройства.
— А это... твой? Не тот, что Томс выдал?
— Нет, — он покачал головой. — Мой. Родной. Спрятанный. Единственное, что у меня тут осталось.
— Везет же... — прошептал я почти с благоговением и наконец взял теплый пластик.

В голове пульсировала только одна цифра — номер мамы. Я ввел его, стараясь дышать ровно, и вдруг застыл, уставившись на экран. А правильно ли я помню? Я посмотрел на Джеймса с немым вопросом.
— Звонок будет в Штаты, — сказал я, стараясь говорить четко. — Я верну тебе деньги. Все, что с тебя за это спишут.
— Не стоит, — он махнул рукой. — Я все понимаю. Звони.