Начало конца

- Ладно, Олег Владимирович, думаю, что мне пора, - Максим смотрел на химика с грустью и благодарностью за хорошо проведенные каникулы.

На лице Брагина мелькнула улыбка, которая выдавала всю его доброту. Вешая пакет с кровью второй группы положительного резуса в морозильную камеру, мужчина достал из кармана конфету и протянул ее бледному парню.

- Съешь, легче станет.

- Спасибо.

Да уж, за эту неделю из него выкачали почти три литра крови, парень чувствовует себя действительно неважно.

- Удачи, не забывай заглядывать к нам почаще, - протягивая руку для рукопожатия, сказал Олег.

- Обязательно, куда ж я без вас.

Быстрые тяжелые шаги раздались по хранилищу. Максим уже попрощался со всеми, кроме Марты, она не любила все эти сентименты, поэтому появлялась в самый последний момент перед его уходом и ограничивалась парой слов, а иногда и вовсе обыкновенным кивком. Но Калашников знал, что эта замкнутая в себе девушка закроет друга от пуль при стрельбе, ведь так уже было.

Вот и зал отдыха. Он знал, что Марта будет сидит здесь, на диване, рассматривая узоры на обшивке. Копна густых, темных, кучерявых кудрей была собрана в высокий хвост, как всегда, а военная форма, как и всегда, сидела на ней идеально.

Калашников сделал несколько медленных и гулких шагов, подходя до девушки.

- Ну что, Калинина, до встречи? - легкая ироничная улыбка царила на его лице, но в глазах читалась печаль.

Испепеляющий взгляд из-под черных ресниц упал на парня, от чего его улыбка стала только шире, обнажая белые зубы. Было видно, что он получил ту реакцию, на которую рассчитывал.

- Ты прекрасно знаешь, что я терпеть не могу, когда меня по фамилии зовут, - раздраженно сказала Марта. Серые глаза всегда казались ему непробивной стеной, только одному богу известно, что они видели.

- Да, знаю.

- Опять уходишь, - в голосе считалось легкое презрение и разочарование от неизбежного.

Парень коротко кивнул. Калинина взяла пульт и включила плазму, не замечая Максима и давая точно понять, что уже попращалась.

Чтож, ждать от Марты большего бессмысленно: расчетливая и холодная, разительно отличающаяся от тех разукрашенных куриц, которых подсовывает Руся при каждой удобной возможности. Как же сильно жизненные обстоятельства могут менять людей...