Глава 18

– Глазунова была вчера в консультации. Диагноз – смерть плода, – сказала она Лизе.

Точнее, сказала она сама себе, только вслух. Лиза подумала, что, отойди она в сторону, Ира произнесла бы эту фразу с теми же интонациями. М-да, я пока у них действительно пустое место. А Лазутчикова уже набрала номер эксперта:

– Иван Петрович, сделайте анализ плода. Да, если возможно, быстрее. Не знаю, что искать. Но мало ли. Уже сделали? И что там?

Ира спрятала телефон в сумочку.

– И что там? – спросила Андрияненко.

– Следы кониина в крови.

– А что это?

– Сильный растительный алкалоид. Яд органический. В болиголове содержится.

– Болиголов – это растение?

– Да. У нас растет, – ответила Ира и двинулась в сторону поликлиники.

Лиза продолжала стоять. Ира обернулась и посмотрела внимательно на Андрияненко: 

– Ты идешь?

***

Врач вышел из палаты и покачал головой. Лиза шагнула чуть в сторону и успела заметить, что Денисов в сознании. Что он подключен к какой-то аппаратуре.

– Нет, любые разговоры в его состоянии исключены, – отрицательно покачал головой врач.

– Я буду говорить! – раздался из палаты слабый, немного хриплый, но уверенный и все еще властный голос Денисова. – Я буду говорить!

– Евгений Петрович! – врач вернулся в палату и попытался возразить, но Денисов перебил его:

– Это мое решение!

Лазутчикова уверенно шагнула в палату, обойдя врача. Денисов, увидев ее, запротестовал:

– Нет! Только с Лизой!

Андрияненко посмотрела на Иру, вошла в палату и плотно прикрыла дверь за вышедшими в коридор врачом и Ирой. Денисов поманил Лизу рукой:

– Садись ближе, Лиза. Мне тяжело говорить громко… Ты на самом деле в органах? – Лиза кивнула молча, потому что говорить сейчас с Денисовым на эту тему, обсуждать этот вопрос было глупо. И неуместно. – Сказал бы кто… не поверил. Я же тебя лет десять знаю. Но твой выбор… Его нужно уважать.

Больной замолчал, чуть прикрыв глаза. Молчала и Андрияненко. Торопить человека не стоит, если он сам хочет говорить, просто ему надо дать возможность собраться с мыслями.

– Первая любовь от бога, последняя от черта… – заговорил снова Денисов. – Так говорят. Я не знаю, что у нас было с Настей… Только я от нее с ума сходил. Знаю, что Вероника… знаю, что взрослые дети уже. А не смог удержаться… Вероника знала, ревновала… А мне было все равно… Скажи… – больной повернул голову к Андрияненко, – что знаешь про нее. Прошу.

– Ее утром на стройке нашли, Евгений Петрович. Утром.