Часть 17

- Я пойду в универ! - настойчиво произнес Мир. - Хочу закрыть сессию раньше. 

 Уже наступила весна, живот стал просто невыносимо огромным, но парень никогда не выказывал недовольства, стараясь отвлекать себя учебой. Гинеколог посоветовал носить бандаж и поставил табу на сексе в последний месяц. 

Апрель выдался невероятно теплым, не смотря на первые его числа, и Мирослав по долгу сидел в саду, наслаждаясь весной. 

- Мир, куда тебя несет с таким то животом? - недовольно произнес Георг. - Папа, Тай, ну скажите ему! Ему рожать скоро. 

- Пусть пойдет развеется, - предложил Рюрик. - Я знаю своего сына, он либо тебя доведет, либо сбежит учиться. 

- И то верно, - хихикнул Мишель вставая на сторону японца. - Что будет-то? Он же не в поликлинике членомером работает. Да и беременному надо потакать... Во всем! - он погладил свой огромный живот. - Он же, кажется, даже ничего у тебя не просит посреди ночи. 

Георг смотрел то на папу, то на супруга, животы кажется у обоих были одного размера.

- Папа! - вскрикнул Георг. - Ты вообще на чьей стороне? 

- На стороне внуков. - пропел радостно омега. - Если их папочке плохо, то и им безрадостно. 

 Гео надулся.

Мирослав фыркнул, сегодня и так было особенно тяжело, а еще и муж со своей праведностью. Ему было стоять тяжело, спину тянуло, но он просто обязан сдать все, что возможно. 

- Все омеги против меня! - возмущался молодой Крамер. 

- Я тебя люблю! - Мир поцеловал его в губы, решив смилостивиться. - Но учиться все равно пойду. 

- Поедем вместе, сегодня в коем-то веке прогуляю свои занятия? - заявил альфа, он точно решил, что своего супруга не отпустит от себя ни на минуту, и так слишком сильно переживал в последнее время, видя как тяжело омеге, и как он держится, чтобы не срываться ни на ком. 

Сидеть одному в аудитории и писать тест было для Мирослава впервой, но что делать, если ему все пошли на уступки. Георг сидел немного поодаль смотря на супруга, который все никак не мог устроиться поудобней. 

Наверное, даже если будут бомбы летать, этот зануда будет учиться. Хотя, занудой его можно назвать только в отношении учебы. 

Посматривая на часы, он переводил взгляд на омегу. Мир все никак не мог сосредоточиться, это было по нему видно, что же случилось? 

Парень что-то писал, потом замирал откладывая ручку, дышал так, что слышно было, потом снова начинал писать. 

Время для альфы тянулось мучительно долго, словно прошла вечность и вот, Мирослав отложил ручку. 

- Я... все... - произнес он, а следом с губ его сорвался стон боли.