Глава 1 - Четыре утра

03:58.
Даня сидел на полу в ванной, прислонившись спиной к холодной плитке. Свет не горел — только слабый отблеск уличного фонаря через приоткрытую дверь в коридор. Телефон лежал на коленях, на экране — пустой диалог с Лешей. Последнее сообщение: «Пожалуйста, не молчи».

С тех пор — ничего.

Бритва лежала рядом. Не потому, что он хотел. Потому что больше не знал, как просить о помощи. Иногда боль внутри не выливается слезами. Она становится тишиной. Камнем. Той самой, что тонет на дно — а ты с ней.

Он не резал. Просто смотрел. Слишком устал. Слишком выгорел, чтобы даже заплакать.

А потом...
04:02
Дверь в квартиру открылась. Тихо. Осторожно.
Как будто призрак.

— Даня?.. — голос. Хриплый. Уставший. — Ты не спишь?

Он не ответил. Он не мог. Просто прижал голову к коленям. Пусть найдет его мертвым. Или живым. Пусть уже что-то будет, потому что пустота — хуже всего.

Шаги. Ванная. Теплый свет включается.
И Леша — на пороге. Мокрый от дождя, с покрасневшими глазами. Стоит. Смотрит. И дышит так, будто всё внутри болит.

— Ты... — Он задыхается, присаживается на корточки рядом. — Ты хотел...?

Даня поднимает глаза. Медленно. Словно под водой.

— Я не хотел умереть, — шепчет он. — Я просто... хотел, чтобы боль закончилась.

Леша дрожит. Глотает ком в горле. Тянет руку — касается пальцами запястья Дани.
— Я виноват. Я ушёл тогда... потому что испугался. Потому что сам почти прыгнул с крыши в пятнадцать. А потом пообещал себе: если кто-то меня полюбит — я не дам ему упасть.

Тишина. Только капли дождя по подоконнику.

— И вот. Ты падаешь. А я снова бегу.

Даня хмыкает сквозь слёзы.

— Так сядь рядом и не убегай больше.

Они сидят на холодном полу. Леша обнимает его, и Даня прижимается щекой к его плечу. Тихо, почти беззвучно. Так обнимают не тело — травмы.

Время идёт. 04:47.

— Ты когда понял, что внутри пусто? — вдруг спрашивает Даня.

— Когда отец впервые ударил меня и сказал: "Ты слишком чувствительный, стань мужиком".

— Мама говорила, что я должен быть идеальным. Что если я плачу, то никто меня не полюбит.

Тишина. Потом — вздох.
— А я вот люблю. Даже когда ты плачешь. Даже когда ты ничего не говоришь. Даже когда хочешь исчезнуть.

— Я боюсь, Лёш...

— И я боюсь.

Они остаются в ванной до самого утра. До первого птичьего крика. До того самого момента, когда можно не прятать боль — а просто сказать:
— Я жив. И рядом — ты.