ГЛАВА 12 Чужое тело, украденный голос
несчастного слабого человечка своей песней. Нет, не своей. Песней Ариэль она брала принца на крючок, звала на берег, где его ждала неминуемая гибель. И тут морской ведьме пришла в голову одна поразительная мысль.
Если она сядет на троне в царстве — бывшем царстве! — Тритона и одновременно будет править королевством Эрика, это значит… Это значит, что она будет править и на суше, и на море!
Блестящая, бесподобная перспектива! И добиться этого окажется не так уж и сложно. Просто нужно будет держать принца Эрика околдованным ровно столько времени, сколько потребуется. А когда в принце отпадет надобность, он исчезнет. Как это делается, Урсуле объяснять не надо, она прекрасно знает, и сама кого угодно может научить, если потребуется.
А Эрик уже бродил по берегу, зачарованный голосом Ариэль, которым пела Урсула. Этот голос притягивал принца к себе словно магнит, заставлял Эрика терять голову, забывать обо всем на свете.
Честно говоря, принца можно было бы, наверное, и не околдовывать так сильно, но Урсула не жалела сил и не хотела оставлять своей сопернице ни единого шанса. В принципе Урсула вполне могла бы заманить принца с помощью одного лишь голоса Ариэль, не добавляя к этому колдовских заклятий. Этого почти наверняка должно было хватить, чтобы принц решил, что именно Ванесса спасла ему жизнь, когда он тонул. Именно она, и никто другой. Но «почти» Урсулу не устраивало. Время поджимало, и она хотела иметь стопроцентную уверенность в том, что Эрик не влюбится в Ариэль. Только при таком раскладе морская ведьма могла получить то, за чем она охотилась, — душу Ариэль.
По правде сказать, Урсуле было даже немного жаль бедного, совершенно сбитого с толку принца.
В принципе он был неплохим парнем — тихим, спокойным, вежливым. И красивым, что уж тут греха таить. Когда Эрик подошел к Урсуле, глядя на нее зачарованными, затуманенными колдовством глазами, морская ведьма невольно вздохнула.
«Он видит перед собой прекрасную девушку, — с горечью подумала она. — Но не мной, не Урсулой он очарован, а Ванессой, будь она неладна!»
Такой, какая она есть на самом деле, Урсулу не любил никто и никогда, кроме ее земного отца — человека, который ее удочерил. Он любил ее и в человеческом обличье, и в истинном тоже, и не считал Урсулу, в отличие от брата, омерзительным, уродливым чудищем.
«Никогда не вспоминай о прошлом, дорогая! — мысленно одернула себя Урсула. — Оно не имеет значения. Такие воспоминания ни к чему, они могут только помешать, особенно сейчас, когда перед тобой открывается возможность стать повелительницей моря и земли!»