Часть 2. Волчица
Чёрный "Шевроле", припаркованный через дорогу от местной пиццерии, ярко блестел под весенним солнцем. Робкие после зимних холодов лучи медленно, но верно прогревали салон. Казалось, солнце не интересовало больше ничего в радиусе нескольких миль, кроме этой железной коробки, в которой затаились два друга.
— И всё-таки я не понимаю, — затягиваясь сигаретой, тихо сказал один из них. — Зачем она тебе? Вы разве не одна стая или что-то типа того? — неловко кашлянув, он выпустил облачко сигаретного дыма в открытое окно.
Что-то внутри него напряглось, когда он заметил смугленькую черноволосую фигуру за стеклянной дверью на другой стороне улицы. Девушка навалилась плечом на дверь и наконец-то вышла наружу. В её руках он разглядел салфетку с куском ещё дымящейся пиццы, на шее висели наушники от кассетного плеера, который торчал из кармана длинной джинсовой юбки.
Водитель не отводил от неё взгляд. Заметив, как она осторожно откусывает край горячего теста, его живот болезненно сжался.
Его друг, до того молча уставившийся себе под ноги, словно происходящее его ни капли не интересовало, поднял на него тяжёлый взгляд. Нахмуренные брови вдруг приподнялись в насмешке.
– Стая? Ты серьёзно?
Он впервые взглянул на удаляющую фигурку молодой девушки; сейчас она скроется за углом и направится к пустующей большую часть времени автобусной остановке.
Усмехнувшись, он продолжил.
— Знаешь как поступают волки, когда волчица рожает полукровку от паршивой собаки? Они вышвыривают её из стаи и смотрят, как она и её щенок подыхают.
Солнечные лучи подсвечивали его бронзовую, совсем как у той девушки, кожу, высокие скулы, глубоко посаженные глаза. Светящиеся синим на солнце, они выглядели совершенно неуместно на его лице, словно оказались там случайно.
Продолжая неотрывно следить за ничего не подозревающей девушкой, он облизнулся, словно обрадованный какой-то внезапной мыслью. А потом снова продолжил.
— Моя мать была частью "стаи". А потом родила меня от той сволочи, моего папаши. И вдруг она стала чужой. Никому не было дела до её горя, никто не пытался отобрать у неё бутылку. Нас оставили подыхать в одиночестве. Ты же, блять, видел это.
Парень на водительском кресле неловко поёрзал, выкидывая окурок в окно. Его друг выудил из кармана своей кожаной куртки складной нож. На его жёлтой, деревянной рукоятке были вырезаны силуэты деревьев, между которыми угадывались очертания волка. Покрутив в руке нож, он неожиданно заулыбался. Улыбка получилась на удивление нежной, ямочки прорезались на его щеках.