Часть 8. Šiča
Калеб гнал по шоссе, опасно петляя от одной машины к другой. Водители нервно притормаживали, пропуская вперёд сумасшедшего байкера.
Потоки воздуха, которые он рассекал с гордо поднятой головой, неприятно сушили разбитую костяшками губу. Дорожная пыль и песчинки попадали в глаза, заставляя их слезиться. Прищурившись, Калеб облизал пересохшие губы, а потом прикусил травмированную часть, заставляя новую вспышку боли прошить лицо.
"Она никому не позволила помочь себе."
Слова старика продолжали крутиться в его голове. Калеб вспомнил мать, вспомнил, как она могла часами сидеть, уткнувшись в одну точку. Вспомнил, как она засыпала в абсолютно случайных частях их маленького дома, на полу или на стуле, а он бежал за одеялом, чтобы её укрыть.
"Ты никому не даёшь помочь себе."
Сильнее впившись зубами в нижнюю губу, Калеб почувствовал, как по подбородку потекло что-то тёплое.
Он не мог вспомнить, чтобы кто-то очень уж рвался ему помогать.
Иногда, во время дождя или когда солнце палило нещадно, Тим проводил время в его доме. Они играли в старую приставку, листали какие-то журналы, но к вечеру, когда становилось страшнее всего, его друг неизменно возвращался домой. Калеб смотрел ему вслед, на языке вертелась так и невысказанная просьба остаться. Хотя бы на одну ночь. Он боялся, что если что-то случится с мамой, он один не сможет помочь ей. Но конечно сам Тим не мог об этом догадаться. С наступлением темноты ему важнее было вернуться домой, к своему настоящему брату.
Чёртов щенок.
Вскинув руку, Калеб показал средний палец водителю, что прогудел ему вслед.
Поток его мыслей снова вернулся к Илаю. К мерзкому поганцу, с которого Тим сдувал пылинки, считая того чуть ли не святым. Этот идиот не замечал того, что всегда было на поверхности. Илай — это тот же Калеб, которому просто чуть больше повезло.
Оказавшись в городе, Калеб свернул по знакомой дороге, через пару минут подъезжая к цели. Бетонное здание с небольшими окнами на краю улицы. Перед входом красным неоном горела старая вывеска.
"На обочине", здесь они часто проводили время вместе с Тимом. Бар работал круглосуточно, всегда готовый принять тех, кому некуда было податься. Подъезжая к парковке перед заведением, он сбил чей-то байк, занимая его место. От столкновения железо с жалобным лязгом перелетело через небольшой бордюр и впечаталось в стену. Калеба тряхнуло, но он смог сохранить равновесие. Никто из людей внутри не обратил на этот шум никакого внимания.