ГЛАВА 24

POV Холли

Утреннее пробуждение выдалось до жути неприятным. Тело посылает сигналы бедствия по всем фронтам сразу: спина ноет так, будто я всю ночь таскала мешки с цементом, шея не поворачивается, а левая нога, кажется, вообще решила объявить независимость. Я моргаю, уставившись в потолок кухни, и первое, о чем думаю: «Господи, я слишком молода, чтобы умирать вот таким образом». Пытаюсь пошевелиться. Это была ошибка.

— А-а-а… — шиплю я сквозь зубы, потому что каждая мышца протестует, как люди на забастовке.

Я поворачиваю голову и вижу Лукаса. Он спит. Такой красивый... С абсолютно бессовестным выражением лица человека, который не ощущает последствий своих решений. Его рука перекинута через мой живот, волосы растрёпаны, губы чуть приоткрыты. Выглядит так, будто он спал не на полу кухни, а на облаке из перьев.

— Ну конечно, — бормочу я. — Тебе-то хорошо.

Я осторожно пытаюсь встать. Сначала поднимаюсь на локтях, затем — почти победоносно — на колени. Решаю проверить время. Телефон лежит на столе. Я тянусь к нему, щурясь, нажимаю кнопку… и в следующую секунду вскакиваю так резко, будто подо мной взорвалась мина.

— Чёрт!

Девять часов. Девять! Я опоздала на работу!

Я пытаюсь сделать шаг, но забываю о существовании собственного тела. Нога, затёкшая за ночь, отказывается сотрудничать и подворачивается с драматизмом актрисы немого кино.

— Ай-ай-ай! — визжу я, теряя равновесие.

Всё происходит слишком быстро. Я взмахиваю руками, цепляюсь за воздух. Не нахожу там ничего полезного и с глухим ударом падаю прямо на Лукаса.

— Мф-ф-ф! — издаёт он звук, похожий на умирающего тюленя.

— Лукас! — паникую я, потому что моё колено оказывается у него где-то в районе живота, локоть упёрся в рёбра.

Он резко открывает глаза и хрипит, еле произнося слова:

— Что… за… катастрофа…

— Я не специально, — тараторю я, пытаясь одновременно встать, удержать равновесие и не убить человека, которого люблю. — У меня нога затекла. Она была как будто мертвая.

— Я тоже сейчас буду, — стонет он. — Холли, ты мне сейчас рёбра сломаешь.

— Я знаю!

Я пытаюсь оттолкнуться, но ладонь соскальзывает, и я снова плюхаюсь ему на грудь.

— Это нападение? — сипло спрашивает он. — Потому что если да, то по утрам я к такому не готов.

— Перестань шутить! — почти плачу я. — Я опаздываю.

— Куда? — он щурится, явно ещё не до конца проснувшись.

— На работу!

Эта фраза действует на него магически. Лукас резко садится, и мы сталкиваемся лбами.

— Ай!

— Ай!

Мы замираем, глядя друг на друга.

— Доброе утро, — говорит он с очаровательной улыбкой.