ГЛАВА 27
POV Лукас
Мы в полном молчании зашли в квартиру Холли. Дверь глухо закрылась за нашими спинами, как будто отрезала от всего, что было снаружи: вновь начавшегося дождя, Итана, этой сцены у подъезда. Я щёлкнул выключателем. Мягкий свет разлился по прихожей, и только тогда я заметил, какая Холли бледная.
Она усилием воли сняла промокшее пальто, поставила сумку на пол и осталась стоять на месте, не глядя на меня. Я знал этот её взгляд — точнее, его отсутствие. Так она выглядела, когда обвиняла себя во всём подряд, даже в том, в чём была не виновата.
— Мне жаль Итана, — сипло произнесла она. — Всё получилось… по-идиотски. Я врала ему. Давала надежду. Делала вид, что всё хорошо, хотя мысленно всё это время была с тобой.
Её голос дрогнул, выстрелив в меня этим, как пулей. Я подошёл ближе, но не стал сразу прикасаться — ждал, позволит ли она.
— Ты не хотела делать ему больно, — сказал я. — Ты просто запуталась. Мы оба запутались.
Она горько усмехнулась и наконец посмотрела на меня:
— Это не оправдание, Лукас. Я ведь уже взрослый человек, а не испуганный, неуверенный в себе ребенок. Я должна была сказать ему раньше. Так же, как ты должен сказать Крис.
Вот она! Фраза, которую я ждал.
— Когда ты ей скажешь? — продолжила Холли. — Мне неприятно даже думать о том, что ты каждый раз уходишь от меня туда — в квартиру, где ты живёшь с ней. Где вы… — она запнулась, — Где вы неизвестно чем занимаетесь.
Я покачал головой и взял её лицо в ладони, чтобы она смотрела мне в глаза:
— Холли, послушай. С Крис у нас правда ничего не было. Ни разу. Не потому что я святой, а потому что я не мог. Я был рядом с ней лишь телом, но не был рядом душой. Всё это время я был… с тобой. Даже когда тебя не было рядом.
Она убрала мои руки и прошла в гостиную. Опустилась на край дивана, закрыла лицо ладонями, а я сел перед ней на корточки и заключил её руки в свои.
— Я знаю, что это звучит ужасно, — продолжил я чуть тише. — Я знаю, что со стороны это выглядит, как ложь на лжи. И да, я виноват. Перед Крис, перед тобой. Но я не трогал её, Холли. Я не жил с ней так, как живут люди, которые любят друг друга.
Холли убрала руки от лица, посмотрела на меня уставшими, заплаканными глазами.
— Я больше так не могу, — прошептала она. — Эта ложь затянулась. Я не хочу быть тайной. Не хочу считать дни и часы, пока ты «освободишься». Не хочу чувствовать себя той, ради которой ты живёшь двойной жизнью.