ГЛАВА 14

POV Лукас

Что же происходило дальше? Все остальное я помню отрывками, как кадры старой плёнки, пересвеченной и дрожащей. Сначала свет в прихожей. Потом бледное, напряженное лицо Крис, с испуганными глазами, которые мгновенно нашли меня среди Арона и Леи. Она будто выдохнула, когда увидела, что я жив, цел, но уже в следующую секунду её взгляд стал острым, растерянным, полным вопросов.

— Лукас?.. — её голос дрогнул. — Господи… что с тобой случилось?

Я попытался что-то сказать, но язык был тяжёлым, слова путались и застревали где-то в горле. Я лишь неловко усмехнулся, как делал всегда, когда не мог ничего ответить, и тут же пожалел об этом, потому что Кристи сжала губы, а глаза у неё подозрительно заблестели.

— Он сегодня… перебрал, — спокойно, но очень устало сказала Лея, придерживая меня за плечо. — Остался после смены в баре. Мы вовремя заметили по камерам, что там происходит, и вернулись.

— Разбил несколько бутылок, — добавил Арон, стараясь говорить легко и буднично, будто речь шла о разбитой чашке, а не о том, что внутри меня самого всё разлетелось на осколки. — Ничего критичного. Мы всё уберём, не переживай. С начальником переговорим, попробуем уговорить не увольнять Лукаса за его выходку.

Кристи перевела взгляд с них на меня, словно пыталась сложить картинку из разрозненных деталей.

— Ты даже не позвонил… — тихо, отчаянно сказала она. — Я тебе писала. Я… я уже начала думать о самом худшем.

Мне стало стыдно так, что захотелось провалиться сквозь пол. Я знал, что причиняю ей боль, и в этот момент осознание этого было невыносимо острым.

— Ему сейчас лучше лечь, — мягко вмешалась Лея, — Он еле на ногах стоит.

— Мы сегодня ночью поработаем, — кивнул Арон, глядя на Кристи. — Приведём бар в порядок. Ты не переживай, ладно?

Кристи молча кивнула, но было видно, как она старается унять дрожь в руках. Она подошла ближе, осторожно коснулась моей щеки и долго, пристально смотрела в мои глаза, будто пытаясь что-то в них прочесть.

— Пойдём, — сказала она наконец, обращаясь уже ко всем. — Давайте уложим его.

Меня начали разувать прямо в прихожей. Чьи-то пальцы возились со шнурками, кто-то стянул с меня куртку, аккуратно повесив её на крючок. Я чувствовал себя большим, неловким ребёнком, которого приводят домой после истерики из-за отказа купить желаемую игрушку, и от этого ощущения мне даже стало смешно. Подавив смех, я только улыбнулся. Наверное, никто этого даже не заметил. Или заметили, но ничего не сказали.