ПРОЛОГ

POV Холли

Прошло три года.

Иногда мне кажется, что это слишком мало для того, чтобы забыть то, что произошло в мои восемнадцать лет. А иногда, что это целая вечность, за которую можно научиться дышать заново, даже если когда-то воздух в лёгких заканчивался от одного-единственного воспоминания.

Мне двадцать один, и февраль снова возвращается в мою жизнь со своим привычным холодом, запахом мокрого асфальта и едва уловимым ощущением начала чего-то нового, словно мир каждый раз осторожно протягивает мне шанс начать сначала, даже если я не уверена, что просила об этом вслух.

Первые месяцы после всего, что произошло несколько лет назад, больше напоминали выживание, чем жизнь — я существовала на автомате, просыпаясь с тяжестью в груди, будто кто-то клал туда камень, который невозможно ни сдвинуть, ни сбросить. Я почти не ела, резко похудела, ловила на себе тревожные взгляды мамы и каждый раз отводила глаза, упрямо делая вид, что со мной всё в порядке, хотя сама прекрасно знала, насколько это далеко от правды. Я не понимала, куда себя деть, чем занять руки, мысли и сердце, потому что в голове постоянно звучало одно и то же имя, и злость на себя за это была сильнее любой обиды на него.

Лукас исчез из моей жизни далеко не сразу. Он ещё долго жил во мне — во снах, в обрывках воспоминаний, в случайных людях на улице с похожей походкой или взглядом. Иногда мне казалось, что я вижу его со спины, и сердце замирало так резко, будто я снова становилась восемнадцатилетней девочкой, которая искренне верит, что любовь всегда спасает.

Но она не спасла.

Макс, — мой старший брат, — в те дни был охвачен пугающей яростью, какой я никогда от него не наблюдала; он звонил и говорил, что найдёт Лукаса, если тот когда-нибудь появится рядом со мной, и убьёт его собственными руками, и я знала, что это не просто слова, сказанные на эмоциях. Наверное, именно это пугало меня больше всего — осознание того, насколько глубоко моя боль ранила тех, кто по-настоящему меня любит.

С Эмили мы так и не помирились. После разрыва с Лукасом я написала ей сообщение в одном из самых ужасных состояний, которые когда-либо испытывала, и это были, пожалуй, одни из самых честных слов в моей жизни:

«Прости меня, Эмили. Ты была права насчёт Лукаса. Ты всегда была права. Я была такой дурой, что верила ему, что позволила себе надеть розовые очки. Ты можешь не прощать меня — я пойму. Но знай, что я люблю тебя и всегда буду любить»