глава 12
Грегори.
Ее вопрос загнал меня в ступор, заставив пропустить через сердце болезненный удар. Вскрыть душу и вытащить из нее все внутренности.
Мое прошлое, которое я так отчаянно скрывал за маской льда и жестокости, снова мелькало ослепительными бликами в серых, пустых глазах.
Образ милой Айви вновь появился передо мной и вспыхнул болезненным ожогом.
Я ненавижу ее.
Ненавижу эту кареглазую девчонку с шикарными мягкими волосами, которые пахли шоколадом с нотами кофейных зерен и жасмина.
Она вывернула меня наизнанку. Ворвалась рукой в мою грудь, точно вампир, намеривавший вытащить мое окровавленное сердце.
Но одно я знал точно.
Ей тоже больно, как и мне. Она бежит вместе со мной, боясь остановиться и оказаться в оковах собственного прошлого.
Ее молчание. Вот, что дало понять мне, что скрывается за этой милой мордашкой с острыми зубками.
С этого момента наша с ней связь имела не просто ненависть к друг другу, она переросла в боль и отчаяние общими страхами.
***
Легкий холодок гулял по моему телу, проникая в каждую клеточку, будто заноза, впивавшаяся все глубже и глубже.
Кирпичные стены давили. Казалось, что они вот-вот сдавят меня. Раньше, чем я успею понять, что происходит.
— Мы почти пришли, — сзади меня раздался хриплый голос парня, который шел за мной, как верный слуга, замыкая наш небольшой строй из двух человек.
— Вижу.
В конце коридора виднелась одинокая деревянная дверь. Точно такая же, как в типичных ужастиках. Единственный выход с ловушкой, где по итогу тебя убьет культовый маньяк.
— Иди назад, Валери, я пойду первым, — приказал он, ускоряя шаг, чтобы обогнать меня.
— Не делай из себя героя, тебе не идет.
Только не сейчас.
Нет.
— Я не пытаюсь защитить тебя. Я лишь не хочу сдохнуть, если ты войдешь туда первая и попадешь в неприятности.
— Попадать в неприятности свойственно тебе. Если я девушка, это не означает, что я слаба и могу поддаваться подчинению мужского пола, который пытается «защитить» меня. Наверное ты забыл, но в моем арсенале есть навыки рукопашного боя и метания сюрикэндзюцу. Так что хватит обращаться со мной, словно я трусливая мышь, с трясущимися коленками.
— Воу. В первую очередь ты девушка, а уже во вторую боец и «талантливый» адвокат.
Голос парня звучит уверенно и даже слегка высокомерно. Он смотрит на меня сверху вниз, словно пытаясь подчеркнуть свою физическую силу и превосходство надо мной.
Я выпрямляюсь, сжимая рукава бардовой кофты, струящийся по моим рукам.
Мой голос твердый и спокойный:
— Ты считаешь меня плохой ученицей? — мой голос звучит мягко, без агрессии, однако внутри закипает раздражение, которое я успешно скрываю.
Парень пренебрежительно пожимает плечами, изображая равнодушие.
Я делаю шаг вперед, приближаясь к нему.
Между нами всего пара метров, но напряжение ощущается физически.
Он усмехается, искажая лицо в самодовольной ухмылке.
— Я считаю тебя девчонкой, которая пытается играть взрослую жизнь.
Его слова звучат грубо и цинично. Он наклоняется ближе, подчеркивая нашу разницу в возрасте.
Я резко поднимаю подбородок, встречая его взгляд.
Даже почти прижатым к стене, он чувствует надо мной власть.
— Пытаешь доказать, что сильнее меня, прижав к стене?
Он снова улыбается.
— Играю по твоим правилам.
Я делаю еще шаг к нему, но он остается на месте не двигаясь, как гребаная статуя.
— Тебя тянет ко мне? — неожиданно выпаливает он, я замираю на месте.
— Настолько сильно, что ты не представляешь, — парирую я.
— Уверенна, что это хорошая идея, Валери? А если я начну включаться в эту игру, не испугаешься ли ты снова?
Парень ухмыляется, наблюдая за девушкой сверху вниз, намеренно провоцируя ее своим самоуверенным взглядом.
— Я не боюсь тебя, — шепчу я.
Я боюсь себя.
— Уверенна?
Его руки медленно тянутся к моим плечам, почти незаметно.
Одним резким движением я оказываюсь на его месте и вновь ощущаю холодную каменную стену своей спиной.
Проклятье.
— Даже сейчас не боишься? — его голос обволакивает меня, как густая смола. Не оставляя попыток заглотнуть воздуха, лишь тонуть в нем.
— Ты же понимаешь, что это все твои жалкие попытки получить надо мной власть?
Я облизываю свои губы, жадно сверля его взглядом, надеясь испепелить его им.
—Жалкие? — парень вопросительно вскинул бровь.
— Ты не можешь признать себе, что это тебя тянет ко мне, пытаясь навязать это мне, чтобы получить власть. Ощутить ее в руках и насладиться собственной игрой. Я не права, малыш?
Он замер, перестав улыбаться.
Я выиграла.
Осталось лишь последний ход, чтобы поставить шах и мат.
Пока парень находится в ступоре, я пользуюсь уязвимым положением противника и демонстративно заламываю ему руки, как меня учили в школе боевых искусств, не давая ему шанса одолеть меня.
Используя клинч технику, я вяжу ему руки, захватывая парня за шею, сковывая движения, чтобы тот не смог вырваться.
— Ауч.
Он шипит. Так сладко и приятно, что я радуюсь своей победе еще больше.
Резким движением усаживаю его на колени, скрещивая руки за спиной.
— Ты проиграл, — утверждаю я, блокирую ему любой шанс вырваться.
***
— Ты проиграл.
Наивная девчонка. Думает, что смогла победить меня.
Конечно, я бы мог доказать ей обратное, что ни черта она не выиграла, но стоит ли? Нет.
Я развлекаюсь и мне это чертовски нравится. Ощущать свою власть над ней и смеяться с ее самоуверенности.
Но проиграл не я, пион, проиграла ты. Еще тогда, в клубе.
Я помню все, что происходило с ее телом, с нами, со мной. Ее тянет ко мне, я точно это знаю, и она тоже знает, просто боится признаться себе, что она давно проиграла мне.
— Ладно, ты выиграла, пион.
Ложь.
— Хорошо, я был не прав насчет тебя. Ты действительно сильная женщина, которая не нуждается в помощи.
Я лгал.
Играл с ней.
Возможно Эван был прав. Если я хочу знать все, мне нужно быть частью ее мира, частью ее.
Вдохнуть в ее жизнь воздуха, заставив зависеть от него, чтобы ее губы размыкались, жадно глотая его, словно скоро он закончится.
От одной лишь мысли о близости меня выворачивало. Она была причастна к моим страданиям, была причастна к моей семье и выкинуть это из своей головы у меня не получится никогда.
Одно я знал точно, она не сможет заменить рыжеволосую Айви, нежную, словно подснежник, распускающийся среди белоснежного снега, как крылья ангела. Солнечную, точно весенне солнце, взмывающее в голубом небе.
Айви была девушкой, что жила где-то в моем израненном сердце, но не черной душе. При этом я до сих пор вспоминаю запах ее волос. Сладкий и нежный, как она сама.
Валери вскрыла мои раны, выпустив все то, что я пытался запечатать годами, запечатать болью, ненавистью и жестокостью. Заковав это под слоем крови и льда.
Я ненавижу ее за то, что она есть в моей жизни, в моей голове и в душе. Ненавижу девчонку за то, что она связана со мной тайной, которая причиняет мне боль, раздирая на куски все хорошее, что осталось во мне.
Осталось ли?
Ненавижу за ее темные глаза, блестящие на свету, отражая в них больше света, чем висящая под потолком лампочка. Она кажется мне слишком волшебной и искрящей. Она слепит меня, цепляя мои раны, измываясь над ними.
Я ненавижу тебя, Вилар.
— Ты будешь стоять и таращиться на эту дверь? — процедила Валери, отряхивая руки.
— Мое решение не меняется, я иду первым.
Я придвинулся ближе к двери, которая хранила за собой возможные ответы, которые я искал долгое время.
Руки предательски вспотели.
— Тогда какого черта ты стоишь?
— Я не безумец, который бросается в огонь, — недовольно проговорил я.
— Чем дольше мы стоим, тем больше времени мы теряем, — не отступала она.
Неприятный скрипучий визг разлетелся по глухому коридору, заполняя его раздражающим звуком старой деревянной двери.
Она приоткрылась и в нос ударил запах алкоголя, исходящий из комнаты, что скрывала за собой дряхлая дверь. Приглушенный неоново-голубой свет озарил очи, затуманивав на пару секунд зрение, не давая разглядеть все в мельчайших подробностях.
Я пристально сощурил глаза, дабы разделять хоть что-то, в то время, как Валери уже ворвалась в это гиблое и тошное пространство впереди меня, оставляя лишь малозаметный женский силуэт.
Черт.
Быстро сфокусировав зрение, я рванул вслед за девушкой.
Не хватало еще проблем на свою задницу найти.
— Ты с ума сошла? — сердито возмутился я, выражая свое негодование.
— Я действую, — коротко ответила она.
— Ты можешь хоть раз послушать меня и сделать что-то действительно умное?
— А мне нужно слушать тебя? — ее лицо застыло в недоумении, брови приподнялись, словно задавали молчаливый вопрос.
— Если ты не хочешь неприятностей, то слушай меня. Не забывай, что я подкинул тебе эту информацию, пион.
— То, что ее подкинул ты, еще не означает, что я должна слушаться тебя, дабы не навлечь неприятностей. Я достаточно умна, чтобы изучить ее и найти дополнительные сведения.
— Я думаю, что ты достаточно умна еще для того, чтобы понять — врываться сюда это безрассудно и глупо.
— Так и будем стоять на выходе? Или может пойдем и осмотримся?
***
Легкий, где-то отдаленный, звон музыки разливался по телу, переплетаясь с запахом алкоголя, вызывающий подступающую тошноту. Рука интуитивно тянулась к лицу, дабы заткнуть нос, чтобы не вдыхать порыв этого запаха во внутрь.
Грегори настороженно шагал рядом, вертя головой по сторонам, выискивая нужного нам человека. Я едва могла себе представить его, поэтому опиралась лишь на подозрительных людей, выдающих себя несоответствующем видом, заметно выделяющийся из толпы любителей покера и виски за баром.
В моей голове вырисовывался образ достаточно седого человека, которого не привлекает вся эта тошная суматоха, желающая поднять деньги за игральными фишками и картами.
Наверняка, он стоит в стороне, наблюдая за всем этим, едва сдерживая порыв отчаяния, в каком мире он находится.
Отец как-то упоминал в рассказе подробное казино, которое дядя с легкостью смог прикрыть. Хитрость, проницательность и немного лжи.
Я не сомневалась в его способностях и одаренности в своем деле. Но лишь вспомнив эту историю, внутри меня что-то сжалось, вызывая чувство страха.
Я недостаточно хороша.
Не такая умная и проницательная как он, чтобы понять систему всей этой игры в «легкие» деньги, чтобы оказаться полезной.
Я лучшая на факультете, но на деле я никто. Возможно, мне просто страшно разочаровать себя. Страшно совершать ошибки там, где их не должно быть.
Но я человек и имею на это право.
Бабушка всегда говорила, что все совершают ошибки, но они совершают их, чтобы учиться, чтобы идти дальше и расти.
— Видишь того мужчину за баром? — пробубнил Грегори, обращая мое внимание на себя.
— Это он? — спрашивая я, вглядываясь в отдаленный силуэт.
— Скорее всего.
— Ощущение, словно что-то идет не так и мы загнаны в ловушку, уготовленную нам с самого начала пути.
Бар дрожал от приглушенных басов музыки.
Здесь царил полумрак, разбавленный пульсирующим сине-зеленым неоном, который отсвечивал в глазах сидящих людей, отражался на каплях пота и блестел в лужицах пролитого алкоголя. Запахи были едкими, насыщенными — сигаретный дым, дешевый алкоголь и нотки соленого попкорна витали вокруг.
В дальнем углу бара мужчина средних лет сидел, упираясь локтями в деревянный столик. За стойкой бармен лениво протирал стаканы, иногда бросая косые взгляды на происходящее.
— Развлекаетесь?
Мужчина молча оглядел Грегори, который только что нарушил его сеанс со стаканом коктейля, напоминающий мне апельсиновый сок, приготовленный Леонидом на утренний завтрак, только намного крепче.
Ничего не ответив, он лишь кивнул, взгляд неподвижный, холодный. Атмосфера стала гуще.
— Я знаю, зачем вы пришли, — проговорил наконец мужчина, едва заметно улыбнувшись уголком губ.
Голос его звучал хрипло, с оттенком усталости и скрытых угроз.
Я, стоящая чуть позади Грегори, медленно обошла стол, внимательно изучая обстановку. Стакан, стоящий перед мужчиной, был почти пуст, рядом лежала пачка сигарет, две сигареты из которой уже превратились в пепел.
— Знаете? — удивилась я, пытаясь вглядеться в его черты лица, скрытые за приглушенным светом.
— Сюда почти никто не ходит просто посидеть и выпить душевого алкоголя, чтобы оторваться и на время забыть о том, что сейчас происходит в твоей голове, — продолжил мужчина, потирая полупустой стакан.
— Замечательно, значит обойдемся без прелюдий, — поправив воротник своей куртки, Грегори эффектно щелкнул пальцами, обратив внимание бармена. — Сделай один коктейль, пожалуйста.
Бармен молча кивнув.
Теперь все его внимание было сфокусировано на смешивании коктейля для Фостера.
— Иногда выпить все же нужно, чтобы разговор шел более плавно, а мы плыли по течению алкогольного опьянения.
— Это действительно забавно. Он творит чудеса в нашем организме, вливая в наше тело свободу действий и легкость слов. Наш мозг отключается и не загружает нас заботами.
— Вы знали Томаса? — внезапно бросил Грегори.
Мужчина лишь усмехнулся, наклонившись вперед, и бросил быстрый взгляд на часы. Бармен тут же начал суетливо двигать стаканчики, делая вид, будто ничего особенного не происходит.
— Томас. Да, мой старый знакомый.
— Он умер, — не дожидаясь дальнейшего развития его речи вставила я.
— Томас? Умер?
Мужчина слегка опешил сказанной мною фразой, но все же не подал должного вида.
— Не делайте вид, что вы не знаете ничего об этом. Прошло достаточное количество времени, чтобы поставить в известность многих его знакомых. Вы сделали ему гравировку на заказ, она была на его стакане. Что вы об этом знаете? Кто заказал у вас ее?
— Я не знаю, кто был заказчиком, письмо было анонимным. Изначально я думал, что это был Том, до момента его гибели.
Он спокойно, словно говорил о погоде.
— Вы общались с ним перед его смертью, что он вам говорил?
— Ребята, это дело давно забросили в дальний ящик, оставив там пылиться. Раз сама полиция на смогла выяснить причину его внезапной гибели, вы явно не сможете. Бросьте эту затею и отдыхайте.
— Вам не приходит в голову мысль, что если это было убийство, логично было по связям тихонько замять это дело, свалив на смерть от старости?
— Вы слишком напряжены, предлагаю вам выпить и после поговорить обо всем, — мужчина приятно улыбнулся, подзывая бармена, чтобы озвучить новый заказ. — Приятель, сделай даме самый лучший коктейль, пусть она расслабится.
Приняв заказ, бармен продолжит ворожить над коктейлем Грегори, чтобы приступить к новому заказу.
— Присаживайтесь, беседа обещает быть увлекательной.
Достав из кармана серой, потертой джинсовки с различными нашивками пачку сигарет, мужчина вынул из нее одну, зажимая ее зубами во рту, прикуривая небольшим напором огонька, исходящего из черной зажигалки.
Сделав небольшую тягу, он выпустил изо рта маленький напор дыма.
— Будете?
— Спасибо, я не курю, — отказалась я, представив, как горло неприятно сдавило от представленного ощущения табачного дыма, заполняющего мои легкие.
— Я бы с радостью, но сейчас нет желания, — послышался голос Фостера, доносящийся из-за моей спины.
— Хм, как хотите. Обычно люди соглашаются, когда им предлагаешь вдохнуть дым, а после выпустить его со всеми проблемами и болью, застрявшей у тебя в груди, рядом с легкими. Никогда не понимал некурящий людей. Как они живут.
— Вероятно, как все люди. Находят другой способ вытеснить эту боль из груди.
— Они явно глупцы, — говорит он, делая новую затяжку. На этот раз он выдыхает больше дыма, окутывая им меня. Неприятный табачный запах ударяет в нос.
— Прошу прощения, не хотел.
— Ваш заказ готов, — прервал нас бармен, ставя на барную стойку два стакана полные разноцветной алкогольной жидкости.
— Благодарю приятель.
Бармен удаляется от стойки, оставляя нас одних.
— Угощайтесь, ребята, вам сейчас не помешает расслабиться.
Губы мужчины расползлись в кривоватой улыбке, показывая ряд зубов, окрашенных табачным дымом, словно страницы старой книги, пожелтевшие от времени.
— Что насчет Томаса? — спросил Грегори, отпивая глоток коктейля.
— Я особо не знал его. Мы познакомились лишь лет 7 назад, за год до его гибели. Я тогда еще хотел открыть здесь собственную лавку, делать гравировки на заказ. Уже начал обустраивать все потихоньку.
Дым перемешивался с его речью, делая ее такой же едкой и едва ощутимой, создавая впечатление лжи и недоговоренности.
— В тот момент вам сделали заказ на гравировку? — уточнила я.
— Да, — коротко ответил он, вдыхая новую порцию табака.
— Вы знали, что этот заказ был адресован ему?
— Нет, никакой информации не было.
— Что именно было там написано? У вас сохранилось это письмо? Мне нужно взглянуть на него.
Его брови чуть нахмурились.
Мужчину явно утомляли мои расспросы и эта беседа. Он не привык к таким разговорам.
Наверняка, ему по душе были те, что напоминали прилив сил после бутылки хорошего алкоголя и такие же легкие, как табачный дым в организме, с которым он выдыхал все тяжесть из груди.
Даже этот бар олицетворял его как личность, не желающую напрягать извилины мозга.
— Увы, все эти письма были утеряны.
Сигарета наконец-то была скурена и едкий запах дыма больше не витал в атмосфере, заставляя задыхаться от запаха.
— Если вы не против, мне нужно отойти.
— Надеюсь не долго? — спросил Грегори.
— Буквально пять минут.
Он медленно встал из-за бара и удалился в неизвестном направлении, скрываясь за музыкой.
Неоновый синий свет падал сверху, дробя контуры фигуры мужчины на причудливые тени. Силуэт казался то высоким и стройным, то широким и массивным, словно отражение в разбитом зеркале, неспособное сохранить четкость границ.
В конце концов световые пятна и тени слово съели его форму. Вскоре он перестал быть человеком — остался лишь едва заметный силуэт, который растворялся в густой тени, пока, мужчина, вовсе не исчез из поля зрения.