Предупреждение

Предупреждение: На этих страницах таятся тени человеческих страданий, жестокие повороты судьбы и суровые реалии разума. История содержит сцены глубокого страдания и морального разложения. Она предназначена строго для зрелых читателей; читать её следует только тем, кто готов увидеть тьму человеческой души.

Город лежал во тьме, тяжелой, но не абсолютной, и настенные часы показывали 12:20. Внутри полностью стеклянного офиса все столы были заняты, люди сгорбились над холодным свечением своих экранов, на их лицах была маска тихой усталости. Снаружи листья растения в горшке дрожали на зимнем ветру, хрупкий ритм на фоне тишины. Книжные полки вдоль бледных стен казались лишь тенями, слабыми, как воспоминания под бледным лунным светом. Из полутемного стекла появилось лицо темнокожего мужчины — карие глаза, как потертый янтарь, короткие черные волосы, белая рубашка под костюмом, брюки висели свободно, словно сама гравитация давила на него. На вид ему было едва за двадцать, но тишина комнаты давила на него, как десятилетия.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь неустанным стучанием клавиатуры — тук-тук-тук — и тихим, настойчивым жужжанием ночных насекомых, зззз, хрупким пульсом в необъятной пустоте ночи.

Он резко поднимает руки вверх, пальцы резко щёлкают, словно сухие веточки: хруст, хруст, хруст. Легкий изгиб левого запястья открывает чёрный циферблат его Rolex Submariner — 12:21. Движение точное, почти ритуальное, прорезающее гнетущую тишину офиса, словно холодный ветер.

Он встаёт, стул отодвигается с тихим, неохотным шорохом, и тянется к чёрному плащу. Плотная шерсть касается его руки, тяжёлая и холодная, напоминая о тяжести ночи, давящей на офис.

Другой коллега поднимает взгляд от экрана — вьющиеся каштановые волосы, пронзительные голубые глаза, белая рубашка, заправленная в мешковатые чёрные джинсы. Он шутливо, с сарказмом аплодирует, сухое «цок-цок» , которое прорезает тишину, словно хруст льда.

«Теперь сотрудники будут свободны... ну, Рэй, ты идёшь на пересадочный пункт?»
Слова вырываются из его уст с тонкой, отработанной насмешкой, той, что притворяется лёгкой, но на самом деле весит гораздо больше, чем холодный воздух в комнате.

Рэй отвечает коротко и резко:

«Нет. Я пойду прямо в своё королевство... Мне сказали, что там новые куклы; мне нужно на них взглянуть».

Когда он выходит, на его губах играет хитрая ухмылка. Слышно несколько щелчков, когда за ним закрывается дверь — бах, бах.