6. След "Золотой Зари"
Подмосковье, июль 1942 года
Спустя две недели после начала занятий курсанты познакомились с новым преподавателем.
Это произошло на уроке немецкого. Войдя в класс, они обнаружили, что вместо старенькой Изольды Францевны за столом сидит худощавый черноволосый мужчина с крупным носом и цепкими, похожими на маслины, глазами. Одет он был в штатское — свободные черные брюки и белую рубашку с коротким рукавом.
— Здравия желаю, — на всякий случай гаркнул Шибанов. Мужчина слегка поднял брови — мол, зачем же так кричать?
— Разрешите вопрос!
— Спрашивайте, капитан.
— А что с Изольдой Францевной?
— Она больше не будет вести у вас немецкий, — ответил черноволосый. — Немецкий у вас буду вести я. А также многое другое.
"У него акцент, — подумал Лев. — Несильный, едва заметный, но все же акцент. Француз?"
— Меня зовут Жером, — словно прочитав его мысли, продолжал мужчина. — Я назначен командиром вашей группы. Группе, кстати, присвоено кодовое название «Синица». Вопросы?
"Он похож на д'Артаньяна, — подумал Гумилев. — Не такого молодого, как в "Трех мушкетерах", но и не такого старого как в "Двадцать лет спустя". Где-то посередине. Интересно, он из Интербригад? В Испании сражалось много французов…"
— Товарищ Жером, вы военный? — не унимался Шибанов.
Черноволосый сдержанно улыбнулся.
— Да, капитан. Я майор государственной безопасности. Но будет лучше, если вы станете обращаться ко мне, как сейчас — "товарищ Жером".
— Разрешите узнать, каковы задачи нашей группы, — неожиданно выступила вперед Катя. — А то мы уже две недели гадаем, зачем нас здесь собрали…
Жером легко поднялся со стула и зачем-то подошел к окну. Подумал и задернул штору.
— Разумеется, я отвечу на все ваши вопросы, — сказал он, наконец. — Но прежде вам предстоит пройти что-то вроде экзамена.
— По немецкому? — разочарованно спросил Теркин. — Так я не сдам…
— Немецкий здесь не при чем, — успокоил его черноволосый. — Экзамен вы будете сдавать в индивидуальном порядке, много времени он не займет. Начнем, пожалуй, именно с вас. Остальных попрошу подождать за дверью.
— Ни пуха, ни пера, — сказал Шибанов, хлопая Василия по плечу. — Смотри, не подведи, пехота…
Выйдя на улицу, устроились в тени большого дуба. Гумилев достал папиросы, закурил. Курева им выдавали по пачке в день, причем папиросы были хорошие, явно из довоенных еще запасов — «Борцы» или «Дели». Кроме Льва, в группе курил только Теркин, но тот в основном смолил припасенную махорочку, а папиросы копил и обменивал на что-нибудь ценное.