Глава 34

    ЧОНГУК.
Выскальзываю из участка, мысленно благодаря Дэниела за напоминание о том, что скоро следующая пересменка.
Я никогда не теряю счет времени, никогда не отвлекаюсь от дела, которым занимаюсь. И уж точно никогда не забываю, где нахожусь, когда попадаю в полицейский участок.
До сегодняшнего дня.
Как же хорошо, что многие из этих людей делают то, о чем я прошу, по первому требованию. Пересменка означала, что будет слишком много тех, кто не подкуплен взяткой. Я не говорю, что их невозможно подкупить, просто думаю, что их цена еще не назначена.
Мне нужно было убраться с территории, пока у них еще есть время стереть все оставшиеся свидетельства моего визита с камер наблюдения.

Замечаю Дэниела, стоящего у места, где были припаркованы обе наши машины. Одной рукой он небрежно держится за край крыши машины, а другой прижимает к уху телефон. Увидев меня, он быстро молвит «спасибо» и завершает разговор.
Темные солнцезащитные очки скрывают его глаза, хотя чувствую, что как в них плещется громкий вопрос: «Какого хрена?».
Мне не нужно отвечать ему. Хрена с два я перед кем-то буду отчитываться. Но он больше, чем один из моих людей. Он мой друг на всю жизнь.
Я выдыхаю и засовываю руки в карманы.

— Спасибо, что подкараулил.

Он коротко кивает.
— Это моя работа. — Между нами повисает пауза, пока мы исподтишка осматриваем окружающее пространство. — Она тебе действительно нравится.

Я не отвечаю, но это не потому, что я безвольный, чтобы признаться в этом, а потому, что это пугает меня до усрачки. Лиса Манобан мне очень нравится.
Очень сильно нравится.

— И ты в ней уверен. — Он говорит это как утверждение, но в его голосе звучит намек на вопрос.

Уверен ли я в ней? У нее имеются тайны, но у кого, блядь, в моем мире их нет? Ни одно сведения, которое я обнаружил о ней, не является уличающей. У нее была тяжелая жизнь, и она сбежала. Оказалась здесь и устроила себе новую жизнь. Она чертов врач, ради всего святого.
Хотя нерешительность Дэниела понятна. Доверие нелегко заслужить. И хотя складывается мнение, что ее тайны могут быть чертовски опасными, я не чувствую, что они могут угрожать мне.

Честно отвечаю ему:
— Я близок к этому чувству.

Мое чутье срабатывает, и волоски на шее дыбом встают. Я еще раз осматриваю окрестности, а затем перевожу взгляд на него.

— За нами следят.

Он кивает, окидывая окружающих непринужденным взглядом.
— Мне тоже показалось. — Он замолкает. — Вокруг нас расставлены парни. — Мы и близко не подойдем к участку без подкрепления.

Ощетиниваюсь от желания убраться отсюда. Мне не нравится это чувство. Пистолет в кобуре под не заправленной рубашкой практически умоляет меня схватить его. Но после стольких лет я уже лучше понимаю, что делать.
Даже если эта настороженность, которую я ощущаю, не походит на нечестивую, она все равно до чертиков неприятна.

— Готов ехать в теплицы?

У нас назначена обычная производственная встреча с нашим главным парнем, который выращивает лучшую траву на этой стороне страны. Наш каннабидиол и продукты с коноплей по-прежнему пользуются большим спросом, и именно наша травка лучше всего продается.

— Готов.

Открыв дверь машины, я еще раз оглядываюсь по сторонам, но никого не замечаю. Мне хватало людей, которые пытались напасть на меня много лет назад, когда я начинал выстраивать Скорпионов с нуля. Хотя, сейчас не похоже, что кто-то стремится лишить меня жизни.
Опускаюсь на водительское сиденье и закрываю дверь, испытывая благодарность за броню и пуленепробиваемое стекло. Нужно быть готовым к худшему — я рано это осознал.
Еще раз оглядевшись вокруг, задаюсь вопросом о том ублюдке, чьи глаза чувствую на себе. Следят ли они за мной? Или они просто наблюдают за мной, потому что следят за рыжей?

Как только я отдаляюсь от города, плечи расслабляются, и становится легче дышать. Но в груди все никак не спадает скованность, и это никак не связано с тем, кто за мной следил.
Это связано с женщиной из морга.

***
— Как же все это бесит. — Я смотрю на уже темное небо. Перевод часов может отсосать.

Дэниел фыркает.
— Что тут поделаешь.

Я пиздец как устал и недоволен. Но это не дэниеловская вина. Открываю дверь своей машины и останавливаюсь.

— Позаботился о ее безопасности?

— Стив сейчас на дежурстве.

Киваю.
— Отлично. — Так и есть. Я доверяю Стиву, он обеспечит безопасность рыжей. К тому же видок у мужика устрашающий, так что это тоже не помешает. — Увидимся утром.

Дэниел отдает честь и направляется к своему автомобилю.

— Спокойной ночи, босс.

Мне не требуется много времени, чтобы вернуться в свой дом. Как только я прохожу через все уровни безопасности, чтобы войти в свой дом, беру стакан воды и направляюсь прямо в свой кабинет.
Мне до смерти хочется выспаться, но я не уверен, что это окажется возможным. Не со знанием, что долбаеб, который потешался над рыжей, все еще на свободе.
Переступаю порог своего кабинета, не включая свет ввиду уставших глаз. Сквозь жалюзи пробивается разреженный лунный свет, и я обхожу свой стол, чтобы включить настольную лампу.
Именно в этот момент я ощущаю чье-то присутствие. Пистолет оказывается зажат в моих руках, и я осматриваю кабинет, но никого не обнаруживаю, даже в затененных углах.
Какого хуя? Неужели от недосыпания у меня крыша поехала?
Когда я размышляю над этим, из тени появляется мужчина. Он лишь бросает безразличный взгляд на дуло пистолета, которое я направил на него.

— Я здесь лишь в качестве… пояснительной бригады, мистер Чон.

— Кто ты, сука, такой, и как ты сюда попал? — требую я.

Его тон абсолютно спокоен.
— Вы действительно хотите потратить время, задавая вопросы, на которые я не отвечу? Или поступите по-умному и обсудите кое-что со мной?

Низкое рычание, внезапно раздавшееся справа от меня, заставляет все внутренности прийти в состояние повышенной готовности.

— Кроме того, мой компаньон был бы признателен, если бы Вы опустили оружие.

Периферийным зрением замечаю пса, который практически трепещет от желания напасть, оскалив зубы.
Веселым голосом мужчина заявляет:
— Я его еще не кормил, так что лучше не искушать.

Наблюдаю за мужчиной, стоящего в тени, в то время как рычащий пес ощетинивается с каждой секундой, когда я опускаю пистолет. Как только я это делаю, собака замолкает и садится на лапы, навострив уши.
Я выдавливаю из себя слова, охрененно злясь на то, что этот сукин сын застал меня врасплох.

— Нам нечего обсуждать.

— А вот и есть. — Высокомерие переполняет мужской голос. — По какой причине Вы интересуетесь мисс Манобан?

Гнев клокочет изнутри, как только он произносит ее имя.

— Не твое долбанное дело. — Каждое слова выговаривается из-за стиснутых зубов.

— Но дело-то мое. — Нежданный гость ненадолго замолкает. — Ведь Вы доставили ей херову тучу проблем. — Он наклоняет голову, изучая меня.

Часть света освещает часть его лица, и я рассматриваю детали.
Коротко подстриженные, бледные белокурые волосы. Высокий, но на дюйм ниже меня. Жилистый, но стройный, мускулистый. Возможно, он немного старше меня, его глаза закаленные, холодные, словно он представал перед смертью и выбирался из нее множество раз.

— Вы ищете не там, где необходимо, мистер Чон. А у меня слишком много дел, чтобы приглядывать за ней. Но если Вы вытащите голову из своей задницы, то, возможно, сумеете уберечь ее.

Пригвождаю его взглядом, от которого не один человек обделывался. Однако этот человек кажется невосприимчивым.

— Какими сведениями ты располагаешь о том человеке, что стоит за всем?

Он цокает.
— Мистер Чон. Полагать, что я обладаю информацией, которую могу охотно предоставить Вам, — еще одна ошибка. Не каждый может быть активным участником.

От его загадочных слов я сжимаю руки в кулаки. Нет времени говорить ребусами.

— Что, блядь, это значит?

Вместо ответа он разворачивается, чтобы взглянуть на книжную полку, хотя смотрит на содержимое беспристрастно. Все указывает на то, что он уже изучил мой кабинет во всех подробностях.

— «Искусство войны» — произведение классическое, но если Вы принимаете к сведению написанное, то обречены на провал.

— Да ладно? — я не пытаюсь скрыть свой насмешливый тон. — Ты-то откуда знаешь?

Он откидывает голову назад, его глаза внимательно глядят в мои, и создается впечатление, что он видит меня насквозь.

— Потому что никто не скажет Вам, что иногда человек сталкивается с противником, к которому нужно подкрасться, когда он меньше всего этого ожидает. Вам придется развязать такую безжалостную и непростительную войну, какую только можно себе представить. — От жестокости его тона меня охватывает беспокойство.

Что-то подсказывает мне, что этот человек может оказаться ровней мне.
Он поворачивается ко мне спиной и идет к дверному проему. Когда он останавливается на пороге, не оборачиваясь, складывается мнение, что даже если я направлю пистолет ему в спину, он каким-то образом доберется до меня быстрее, чем я успею нажать на курок. Мужчина не просто обходит мою охрану и людей, стоящих на страже, он обладает скрытностью. Это проявляется в том, как он двигается, как ведет себя.
Этот человек движется подобно призраку. Неуловимый. Бесшумный. Он тот, кто забрал бесчисленное количество жизней. Доказательство тому — его глаза.
Abuela всегда твердила, что глаза — зеркало души. Я часто гадал, видит ли она, что мои глаза показывали тьму и разрушенность.

— Будьте осторожны с мисс Манобан, мистер Чон.

Он поворачивается, и от его пронизывающего взгляда я раздражаюсь. Еще более странно и настораживающе, когда выражение его лица приобретает необычные признаки, напоминающие привязанность, когда он добавляет:
— Она не похожа ни на кого другого. Она заслуживает мужчину, который сможет защитить ее и принять.

В мгновение ока мужские черты каменеют, а голос наполняется мрачной злобой.
— Если это не ты, то тебе стоит забыть о ее существовании и отъебаться от нее. Навсегда.

Он на мгновение задерживает на мне взгляд, после чего разворачивается. Затем мужчина исчезает.
В буквальном смысле. Он растворяется в воздухе. Или кажется, что растворяется, но это невозможно.

Я моргаю, затем протираю глаза рукой. Собака выбегает за дверь кабинета, ее когти клацают по деревянному полу. Не выпуская из рук пистолета, я обхожу свой стол и направляюсь к дверному проему.
Все, что я вижу, — это как открывается входная дверь, и через нее проскакивает собака, после чего она сама закрывается. Как будто кто-то открыл ее снаружи или закрыл за собой.
Как будто этот кто-то был невидимым. Какого хрена?

Я тихо стою, снова гадая, не галлюцинации ли у меня от недосыпания. В тишине дома я на мгновение убеждаюсь, что никто не задерживается.
Мне срочно нужно увидеть Abuela. Впервые я боюсь того, что она мне скажет.