Делать то, что люблю - о чем собственно речь?

Сколько раз я писала про то, что люблю писать? А сколько раз я писала про то, что просто люблю? Каждый день. Будь то сообщение, текст на продажу или новая глава для книги. Каждая строчка, наполняющая абзац, пропитана любовью, нежностью и наслаждением. Нет ничего, что я бы любила больше, чем набирать буквы на клавиатуре ноутбука. Ручка с тонким стержнем так и просит, чтобы ей написали хотя бы пару фраз, пускай даже на чеке или билете в кино.

Я зависима от русского языка, наречий и сложноподчиненных предложений. Я наркоман, да, признаю это, но в реабилитации не нуждаюсь. Сложно сказать, с чего я получаю больший кайф, чаще с написания, но иногда и с прочтения результата.

Как и любому наркоману мне знакома паника. Когда мысль уже закончена, а страница все равно остается полупустой. Когда кажется, что нет сил сесть, открыть новый документ, потому что понимаешь, сегодня не сможешь и слова из себя выдавить. Пока пальцы бегают по клавиатуре - я счастлива, но как только стоит им остановиться, сразу накатывает страх, что это последнее из написанного тобой за сегодня, а может и за всю жизнь. Самый страшный вопрос, который обычно появляется в моей голове - сколько еще я смогу написать, вдруг, однажды этот поток, проходящий через меня, закончится, кем я буду тогда? Как я буду жить? Да и смогу ли вообще? Паника тем и страшна, что не имеет предела.

Заметила за собой, что если пишу регулярно, то на третий день впадаю в транс и просто не могу оторваться от ноутбука. А к пятому выползаю из-под него и не могу приблизиться следующие дня два, а иногда и три. Самые страшные, лишенные сил и надежды, уверенности в себя два, а иногда и три дня моей жизни.

Вопрос: это дар, талант или проклятие? Не знаю, это просто то, без чего не могу. Так было всегда. В прошлом и до настоящего момента. До этого весеннего дня с прохладным ветром и переменной облачностью. До дня, когда я проснулась, потянулась, а первая фраза, пришедшая мне в голову была "нежная, как персик". Я подумала, что это далеко не самое плохое напутствие, поцеловала Санни и поднялась. С первого сознательного дня и до сегодняшнего я любила писать, делала это каждый день в том или ином количестве.

Не хочется сейчас рисковать и говорить, что буду заниматься этим всю жизнь, что это мое призвание. В те моменты, когда я впервые говорю знакомым о том, что пишу книгу, то обычно получаю подобный ответ:

- Бестселлер! Дописать рукопись, найти издательство, продать ее миллионным тиражом, а потом быть всю жизнь богатой и знаменитой. Хороший план.

Я вслушиваюсь в каждое слово, ловлю интонацию, в надежде услышать издевку, смех, хоть что-то обидное. Никогда нет. Люди, вы серьезно думаете, что у меня такой план? Вы меня видели, вообще? Я бы никогда не позволила себе замахнуться так высоко. Почему-то.

- Кто это у тебя на рисунке?

- Я. - Девочка лет шести, развернула лист к учительнице.

- Какая красивая! Что тут у тебя? Это книги лежат на столе. А ты за компьютером сидишь? - Всем детям было дано задание нарисовать, кем они хотят стать, когда вырастут.

- Да. Это мой стол, это книги, бумага и ручки в стаканчике, - девочка водила пальцем по рисунку, объясняя, что там происходит.

- Скажи, кем же ты станешь, когда вырастешь?

- Журналистом.

Жаль, что она меня тогда не спросила, представляю ли я, чем занимаются журналисты, хотя думаю. она и сама не догадывалась. С учителями в школе было совсем туго.

Откуда я это взяла? Самой вспомнить у меня не получается. Спросить у родителей тоже было бы сомнительной идеей, в то время они были заняты зарабатыванием денег хотя бы на еду. Выяснять наклонности ребенка в приоритете не было ни у кого. Я ходила в театральную студию, была при деле, все спокойны. Училась хорошо, все счастливы.

Читать меня заставляли. Папа сажал капризную девочку за длинный стол, который мы делили с сестрой, и говорил, что сегодня мне нужно прочитать десять страниц книги. Какое-то время я мучилась, пытаясь уловить в словах смысл. Потом он возвращался и просил рассказать, о чем я только что прочитала. Это не было регулярным издевательством, только по выходным и праздникам, когда он был дома. Но белые страницы тома "Бэмби" до сих пор стоят у меня перед глазами. Сейчас это одна из любимых моих детских книг.

- Катя, журналист это не профессия.

- Но ты сама говорила, я могу выбирать любой факультет, главное, чтобы в НГУ поступила, а так хоть на уборщицу. - Я сидела на диване и складывала глаженные вещи.

- Скажи мне, пожалуйста, а есть ты что будешь? Кем ты работать после университета собираешься? Блогером? Или в газетке сплетни собирать? - Мама разложила простынь на гладильной доске. - Или на каком-нибудь канале новости писать про то, что пенсию опять сократили? Журналист это не профессия.

В пятнадцать я была просто девочкой, которой нравилось покупать блокноты, не исписывая до конца предыдущие. Новости меня не интересовали, я любила придумывать сама. Пробовала писать стихи, пускай даже без особой рифмы, но получалось плохо, да и не цепляло особо. Я обожала прозу. Депрессивные рассказы и эссе о заморенных голодом одиноких мальчиках, уходящих скитальцами в гору. Я любила писать о девушке, которая ходит на работу, влюбляется и расстается с парнями, путешествует, красит губы темной помадой и наслаждается тем, что она взрослая.

***

Я увидела в окне высокую стройную фигуру. Девушка примерно двадцати трех лет, направлялась ко входу в кафе, но обронив какой-то свернутый листок, медленно вернулась назад, подняла, развернула и улыбнулась. Она простояла так еще пару секунд, а потом медленным шагом, но уверенной походкой зашла в кофейню. Был жаркий и ветреный июньский день.

- Большой американо и стакан холодной воды без газа со льдом и лимоном, пожалуйста.

Я прищурилась. Слишком молодая, чтобы иметь кольцо на безымянном пальце правой руки, но оно уже есть. Слишком раннее утро, чтобы красить губы темной матовой помадой, но она тоже есть. Сливовая, подчеркивает смуглый цвет кожи. Каштановые волосы до поясницы спускаются естественными волнами. Она села за небольшой, совсем крохотный столик для двоих, хотя, как мне показалось, она никого не ждала. Глянув на часы, она несколько раз провела по экрану телефона и откинулась на спинку стула. Когда она повернула голову, рассматривая интерьер кафе, она слегка улыбалась. Так улыбаются тогда, когда попадают в когда-то памятное место. Или тогда, когда неожиданно появляется день, который можешь провести наедине с собой.

- Спасибо, - она взяла стакан с горячим кофе.

***

Если бы идея стать журналистом пришла мне в том возрасте, а не намного раньше, то я бы, наверняка, подумала, что это влияние "Секса в большом городе" и старшей сестры, которая всегда поддерживала во мне любые творческие проявления.

Во-первых, для меня до сих пор остается загадкой, почему она водила меня в театр и художественную школу вместо того, чтобы проводить время с друзьями, которых у нее было навалом. Почему хранила все мои письма и нарисованные открытки, покупала краски и бумагу на мизерную зарплату. Почему находила писательские и художественные конкурсы, хотя вся комната и так была завалена призовыми медведями и куклами. Во-вторых, почему ей пришло в голову показать этот сериал девочке-подростку? Ксюша всегда отвечает, что ей просто было интересно наблюдать за моей реакцией.

Резонанс от просмотра "Секса в большом городе" имел галактический масштаб. Мне снесло крышу от вида Кэрри Бредшоу, сидящей в своей квартирке на Манхэттене, пишущей веселые заметки о своей фантастической, а главное взрослой жизни. С тринадцати и до шестнадцати я была одержима идеей повзрослеть. Не знаю, почему, об этом я тогда не задумывалась. Мне хотелось свободы, возможности самой распоряжаться собой, своими желаниями, мечтать и не спрашивать разрешения. Подростковый максимализм и вид Нью-Йорка сделали из меня одержимую. На, мама, выкуси! Вон, Кэрри пишет, что хочет, и не умирает с голоду! У меня был коварный план, стать журналистом, а потом потихоньку начать писать книги. Сама по себе возможность писать то, что тебе интересно, а не то, что говорит учительница, казалась мне сказочным сном..

Конечно, на факультет журналистики я не поступила. Я оставила эту идею еще за пару лет до поступления. Мысль о том, что это не профессия засела мне под корку как плотоядный червяк. Я пошла туда, где мне гарантировалась высокая зарплата, карьерный рост, а спустя какое-то время и доля семейного бизнеса.

Ветеринарный факультет НГАУ с самого первого дня казался мне сборищем пустоголовых деревенщин, а посещение пар бессмысленной тратой времени. Естественные науки еще со школы легко мне давались, а анатомия и физиология требовали зубрежки и фантазии. Я знала, как надо учиться, но об удовольствии и речи не было. Зато появились друзья, знакомые, потом и совершеннолетие. Исполнилась хоть одна мечта - кажется, я стала взрослой, ну, тогда мне так казалось.

О том, как обстоят дела на этом, когда-то вожделенном, жур-факе НГУ я узнавала от одноклассников, знакомых, кто поступил на него или просто посещал смежные пары. Все рассказы мне не нравились. Они изучали литературу, а еще были по уши в общественной жизни вуза. Безусловно, строить мнение на чужом нытье глупо, все студенты жалуются, но мне тогда этого хватило, чтобы, вдруг, осознать, я не хочу на жур-фак. Более того, я и журналистом быть не хочу.

Мне не нравилось ходить в университет. Сам факт посещать занятия был мне противен. Поддерживать общение с одногруппниками, потому что перед сессией, наверняка, пригодиться их помощь. Строить примерную студентку перед преподавателями. А после пар ездить в мамину клинику.

- Без практики из тебя врача не получится. - Мама была сторонницей раннего погружения в профессию.

Мне нужна была причина, чтобы не ездить в университет, тогда я решила больше работать. Решив, что это хороший выход, который устроит и маму, и улучшит финансовое положение, я заявила в деканате, что мне нужно собственное расписание. Там было глубоко плевать на меня и всех остальных, поэтому мне развязали руки и дали добро на свободное посещение. Скоро я поняла, что и этого мало. Заочное обучение - то, что нужно. Ближайший университет, который мог предоставить такую возможность, находился в Омске. Решение о переводе было принято в деканате с сомнением, но препятствовать никто не стал, меня оперативно перевели. Все, время я освободила, можно работать. Тут и начался мой путь в никуда и одновременно "в светлое будущее".

Мне нравились и до сих пор нравятся животные. Я любила и до сих пор люблю людей, общаться, помогать им, искать общий язык даже с самыми сложными экземплярами. Но это мало, чтобы быть ветеринаром. Особенно в клинике, принадлежащей маме. Проблема не в положении вещей или повышенным требованиям, как к дочери, самым сложным было то, что клиника была и есть самым любимым маминым ребенком. Пока меня фактически не было в ней, мы не являлись конкурентами, но после того, как я вышла в стабильный график, поняла, мамино внимание мне никогда не удастся перетянуть на себя. Наоборот, у нее появилась возможность разговаривать о пациентах без перерыва, ведь, теперь я знаю, о ком идет речь.

Выходя в аптеку, рассчитать людей за прием или продать препараты, я всегда говорила одно и то же. Как автоответчик. Я чувствовала себя деталью, вытачиваемой на станке из куска железа. Только меня давно уже сделали, все грани отполированы до блеска, а кто-то все равно в очередной раз загружает меня в станок. Апатия и безысходность.

Сначала ассистент. Получить диплом, неважно с какими оценками, лишь бы просто была бумажка. Потом начнутся приемы, станут выпускать к пациентам, первое время под присмотром, конечно, пока опыта не наберусь. Выбрать специализацию. Стажировка в Питере или Москве. Маме больше понравится, если это будет хирургия, но давить она не станет. Первые операции, сначала простенькие, но все равно. Тут уже и зарплата совершенно иная. А когда мама меня выучит, то закончит врачебную практику, оставшись на процентах бизнеса и со спокойной душой передаст свою долю мне. Тадан! Схема до моих лет сорока. Не представляете, какой "кайф" стоять в восемнадцать лет, держа в руке кошачьи яйца, осознавая, что впереди уже расписана жизнь, не тобой, но ты в ней играешь главную роль. И все так ладненько, что сопротивляться кажется глупо.

Мама помогла мне. Когда я запуталась, не знала, чем заниматься, где взять денег, как обеспечить себе взрослую жизнь, о которой я так мечтала. Она дала мне шанс и возможность получить то, что я, как мне тогда казалось, хотела.

- Значит, я во всем виновата? - Мама стояла у плиты с полотенцем в руках. - Я плохая, потому что хочу для тебя самого лучшего? Хочу квартиру, машину, обеспеченную жизнь. Я бизнес тебе передать хочу.

- Мам, ты не виновата. Мы обе прекрасно понимаем, что если бы я действительно захотела поступить на жур-фак, то меня бы и танк не остановил, видать, не сильно-то и хотела. - Я сидела за столом и ковыряла соломенную салфетку.

- Какие тогда претензии? - Она размахивала полотенцем.

- Да нет к тебе претензий, просто. - Я не знала, как сказать то, что в моей голове разрывная пуля, что мне плохо каждый день. - Не знаю, мам.

- Что ты от меня хочешь?

- Чтобы ты меня поддержала. - Накатывались слезы, заплакать сейчас было совершенно некстати.

- Я тебя поддерживаю, а дальше-то что?

Все знали, что должно было быть дальше. От меня требовалось выкинуть невнятную чепуху из головы и вернуться с небес на землю, где меня ждала реальная жизнь, карьера и скорое замужество.

Надежда появилась из самого неожиданного места. Из Тайланда.

- Мы купили квартиру в Паттайе. - Родители в пятый или шестой раз уехали туда отпуск, - вложились в стройку. Я хотела до приезда не говорить, но мы так счастливы, что я решила позвонить.

На другом конце мама смеялась, а там, где должна была быть я, повисло молчание.

- Алло? Кать, ты слышишь?

- Да-да. - Я присела на край кровати. - Мам, я в шоке. Честно. Не знаю, что сказать, я просто в шоке.

- Круто, да? Мы сами не ожидали. - Я слышала, как на заднем фоне смеется папа. - Подумали, станем старенькими совсем и переедем сюда жить, как папа мечтал.

У него хронический гайморит со всеми возможными осложнениями. Последние пять лет он может спокойно дышать раз в год, находясь на отдыхе во влажном климате Тайланда. Сухой Сибирский мороз с вечными ветрами медленно, но верно, убивает его.

- Не то слово, как круто, у меня просто слов нет.

На самом деле слова-то были, но я не знала, как их сказать. Значит, все это время были другие возможности. Если родители, мама готова была изменить свою жизнь ради любимого человека, ради мечты, то, наверное, и мне можно? Ну, в теории, да?

Всю жизнь я думала о том, что деньги это самый важный жизненный ресурс. Эмоциональная стабильность и фактическая независимость доступна только при условии достойной зарплаты. Они не возьмуться из ниоткуда их нужно зарабатывать. Жить, чтобы работать, а зарабатывать, чтобы жить. Такой вот круговорот.

Три года работы в маминой клинике подтвердили, что мне повезло. Вокруг мои ровесники либо ничего не делали, пропивая стипендию и родительские деньги, либо тщетно пытались найти работу с терпимым графиком и хоть какой-то зарплатой. Я имела даже больше. Весь коллектив клиники понимал, что я директорская дочка и вопрос пары лет, когда я сама стану их начальником. Да, конфликты возникали, но я старалась не борзеть,

Я честно зарабатывала свои деньги далеко не самым легким трудом. Но у меня никогда не получалось отключить чувства, отодвинуть подальше мысль о том, что это не мое место. Понятия не имея, где оно, чего я хочу, я тихонько перебирала таблетки в аптеке и мыла кафельные полы. Когда становилось совсем туго, я пыталась поговорить с мамой, с Аней, с Климом. Но кашу в голове было невозможно сформулировать. Получались жалобы на, казалось бы, стабильную жизнь и слезы.

Все изменилось, когда я узнала, что можно по-другому. Когда мама, которая с детства мечтала стать ветеринарным врачом, связавшая всю жизнь с кошками и собаками, мечтающая оперировать, пока руки будут слушаться ее, а силы позволяют ей держать скальпель, сказала, что она бы хотела состариться не здесь. Более того, она бы хотела переехать в другую, совершенно другую, страну! Эта новость перевернула мое представление о ней. И нет, это не была одна из тех идей, которая хорошо звучит, но точно будет отложена в долгий ящик. Да это и не имело значения. Сам факт того, что она появилась в ее голове говорил о том, что рамок не существует, что она сама устала ходить по кругу. Если маме можно, то может и я могу?

- Клинику надо расширять. - Мы сидели в нашей маленькой комнатке, где обычно обедали и отдыхали врачи, - нам тут тесно, а люди в ожидалке как селедки в банке стоят. - Мама наливала себе чай.

- Ты об этом уже в сотый раз говоришь. - Я отложила книгу, - ты с арендодателем разговаривала? У нас вокруг еще три соседа, которые еле-еле платят.

- Надежда Алексеевна не заинтересована в том, чтобы нам помочь. - Она раздраженно макала пакетик в стакан.

- Успокойся.

- Да я спокойна. Говорит, пока хоть сколько-то платят, она никого выгонять не станет. - Мама села рядом на диван.

- Надо посмотреть другие помещения рядом с нашим, - я взяла телефон, мама уже ничего не ответила, потому что ее позвали на прием.

Место под новую клинику мы нашли в тот же день. Почти двести квадратов в нежилом доме. Предыдущим съемщиком была стоматология. Отдельные кабинеты, нуждающиеся в минимальном косметическом ремонте, который мы собирались делать самостоятельно. Это был лучший вариант! Тринадцатого марта мама подписала договор. Через две недели начиналась оплата, значит, до первого апреля клинику необходимо открыть. Сказано - сделано.

Мы обдирали обои, шпаклевали, шлифовали, красили стены, двери, выносили мусор. Я искала тех, кто сделает нам мебель, свет, вывеску. Где взять компьютеры, офисные стулья и демонстрационные материалы. Необходимо было поставить в известность все торговые компании, максимально охватить пациентов. Пустить рекламу. По плану - открыть новую клинику, через пару месяцев закрыть старую.

К первому апреля я была похожа на тень, которая от меня осталась. Руки не поднимались, все пальцы были в мозолях от кистей и валиков. От телефонного звонка у меня начинался нервный тик. Последней каплей стал звонок представителя фирмы, у которой мы заказывали вывеску. Установку назначили на тридцать первое марта. День до открытия.

- Здравствуйте, Екатерина, - гнусавый голосок в трубке, менеджер Елена была невероятно медленной. - Ну, монтаж переносим на понедельник, погодка не самая удачная сегодня.

- Смешно. У меня открытие завтра. Лайтбокс должен быть установлен сегодня. - Я чувствовала, как натянутые до предела нервы только что порвались, издав характерный звук.

- Ничем помочь не могу. - Она томно вздохнула. - Если материал будет испорчен, то это не наша ответственность.

- А, значит, вы хотите сказать, что если его сегодня будут устанавливать, и что-то там не получится, то будет повторная оплата? - У меня был козырь в рукаве, - Елена, я вам напомню, что у нас оплата всего осуществляется только после успешного монтажа. - Мои волосы вставали дыбом, - если сегодня не установят, то можете оставить вывеску себе вместе со всеми вашими расходами на изготовление и материал. Либо сегодня, либо я найду другую фирму.

Потом мне звонила еще целая куча народу. Главный менеджер, монтажник, водитель этого монтажника. Да, вывеска была установлена в этот же день, я справилась и все решила. Адреналин бил фонтаном. Такого я не чувствовала даже при остановке дыхания у животного во время операции.

Документы, деньги, поиск более выгодных предложений от разных партнеров, документация, печати. На первый взгляд скучная административная работа стала для меня наслаждением. Сроки горели, напряжение бешеное, от меня зависит многое. Важно ничего не забыть, оставаясь адекватной, не теряя при этом многозадачности. Незабываемое наслаждение.

Но скоро все это закончилось. Опять настали трудовые будни, а вот выходных больше не было. Не хватало людей - теперь приходилось работать на две клиники. Я просто надеялась, что мне хватит сил подняться на работу пятый день подряд в шесть утра. На горизонте забрезжила надежда - в середине мая предстояла сессия в Омске. Целый месяц в другом городе. Отдых. В голове каша, требовалось время все обдумать. Переутомление, недостаток внимания к себе самой, элементарно отсутствие сна, недостаток еды. Я постоянно плакала. Иногда получались зрелищные истерики, но редко. Я плакала, когда мылась в душе с утра, пока шла на остановку маршруток, пока ходила за обедом для сотрудников, когда выходила в аптеку или оставалась одна в комнате отдыха, потом, когда ехала домой и ложилась спать.

На ватных ногах я тащила два огромных чемодана по привокзальной площади Омска.

- Какой план? - Аня заматывала шарф, держа в руке стакан кофе, мы купили поесть в KFC.

- Никакого.

Еще находясь в Новосибирске я нашла квартиру, в которой мы планировал жить, но в Омске мы не могли дозвониться до хозяина. Незнакомый город, ни жилья, ни планов, минимум денег, идет бодрящий майский снег с ледяным ветром.

Спустя часов пять, проведенных в закусочной с колоритным названием "Русская пицца", мы нашли пару вариантов жилья. Взяв чемоданы, мы разъехались по разным сторонам Омска, чтобы посмотреть квартиры.

- Тут чисто, газовая плита и раскладной диван, даже стиралка есть, - Аня уехала смотреть однушку на Спортивный проезд.

- У меня все плохо, грязь, пыль, из мебели диван и табуретка, - я была на массиве, название которого даже не знала.

- Окей, тогда приезжай сюда. О, тут еще набережная в двух минутах ходьбы.

- Поняла, вызываю такси. - Я положила трубку. - Извините, нам не подходит, - на лице хозяйки квартиры не проскользнуло даже тени удивления.

Я ни разу не слышала, чтобы про Омск сказали доброе слово. Ни те, кто там живет, ни те, кто знает о городе только из мемов. Никто и никогда. Все говорят, что он серый и грязный, а уровень преступности там выше, чем в любом другом городе России. В нашем случае все было с точностью до наоборот.

В Омске я поняла, что "мир не без добрых людей". Как бабушка, привыкшая вечно ругаться на молодое поколение, я всегда возмущалась тем, что Новосибирске ни один парень не уступит тебе место, когда ты едешь в час-пик с огромными сумками, не придержит дверь. Здесь с самого первого дня нам попадались отзывчивые и приветливые люди. Где быдло, драки и те опасные ребята, про которых мне все рассказывали?

Не стану говорить, что Омск ослепительно чист, все, как и везде. Забытый всеми возможными государственными институтами он справляется, как может.

Сейчас прошло больше года с того дня, как мы вернулись из Омска в Новосибирск. Тот город изменил правила игры раз и навсегда, уничтожив все границы и планы на "правильное" будущее. Именно там я наконец остановилась, осознав, что никогда не быть мне ветеринаром. Зачем? Кто-то другой вполне сможет стать ведущим специалистом маминой клиники. И совсем необязательно, чтобы это была я. Да, история получилась бы красивой. Семейными традициями живет ветеринарная клиника "Арника". Круто, но нет. Так не будет, потому что я просто этого не хочу, кто-то другой точно хочет, но не я.

Идея аккуратным образом отойти от ветеринарной карьеры пришла в голову не мне, а, естественно, Ане:

- Чем ты хочешь заниматься? - Она сидела на диване, поджав ноге и сложив на колени целую стопку ответов на билеты по Истории. Конечно, речь шла совсем не о предстоящей сдаче экзамена.

- Хочу такую работу, где мне каждый день нужно будет решать нерешаемые вопросы. Как тогда, когда клинику открывали. Кому-то написать, что-то придумать, пускай даже административная будет работа, это не скучно. Это для меня адреналин, не сложная операция или анафилаксия, а вот это. С кем-то говорить, что-то думать, делать. Хочу такое. - Я понимала, что несу бессвязную чушь и такой работы еще просто не придумали. Нет должности "Инициативного человека" ни в одной компании. Ха, как же я ошибалась тогда!

- Ну и продолжай это делать. - Аня с совершенно не дрогнувшим лицом взяла стакан кофе со столика.

- В смысле?

- Попробуй в клинике. Скажи маме, что хочешь быть управляющей, например.

Да, я знала, что мама совершенно не умеет вести бизнес. Бумажки и разговоры не связанные с ветеринарией были для нее скучными и нудными.

- Наладь работу там, прокачайся сама. С одной стороны и ей продолжишь помогать, а с другой может и сама разберешься в том, чего хочешь. Да и она за это время может и смирится с мыслью, что тебе не место в клинике.

Короткий диалог, ничего особо четкого мы не решили, но ощущение было невероятно знакомым, как тогда, когда родители позвонили из Тайланда. Мелочь, но я опять ощутила вкус надежды. Близость перемен. Кажется, я могу изменить что-то, могу получить еще чуть больше контроля над своим будущим. Опять загорелся огонек. Значит, пора возвращаться в Новосибирск, пора ехать домой, пора делать то, что хочется.

Все развивалось как снежный ком, наверное. Если говорить о начале, то это двадцатое июня, когда, садясь в поезд до Омска, я понимала, что он увезет меня намного дальше, и я никогда уже не стану такой, как раньше, просто потому что не захочется.

Иметь структуру, платформу, основание. Я считаю, что без этого невозможно развиваться и расти. Капсула образа. Сократить количество стресса, беспокойства и негатива внутри и вокруг себя.

Мне всегда нравилось помогать людям, хотя в своей неприятной и болезненной манере. Часто это выглядит как жесткий наезд или учительское назидание, но зато это работает, и я давно это заметила. Сначала мне казалось, что это все жесткий характер, люди называли меня холодной, не нуждающейся в заботе и помощи, при этом подмечали мою открытость и эмоциональность. Сочетание несочетаемого отразилось в моей любовь входить в чужое положение. Потому что так мне проще помочь, а еще я часто беру что-то для себя, учусь ориентироваться в разных ситуациях.

Я стремлюсь быть первой во всем, не лучшей, а именно первой. Инициатором общения, разговора, взаимоотношений. Не могу без обратной связи, если это безосновательная критика, то она отвергается, а если альтернативный взгляд, пускай и с неприятной стороны, то я с удовольствием выслушаю его. Обычно потом проходит период переосмысления, отторжения, в результате в обработанном виде, но так или иначе он находит место в моей картине мира.

У меня сильная интуиция, которой я доверяю, но по факту редко прислушиваюсь. Моментами мне свойственно подгонять свои желания и слова под аудиторию, которая даже не является целевой.

Я умею цеплять, но частенько цепляюсь сама, так и оставляя свое благосостояние развешенным по разным крючкам на людях и занятиях, появившихся в моей жизни. Когда, не если, а именно когда, потому что это происходит каждый раз, я задаюсь вопросом: "мое ли это? Нужно ли мне это?", то обычно отвечаю: "нет. Но! Давайте попробуем? А может быть это что-то нам даст? Не зря же оно появилось, надо проверить!". И спустя десяток подтверждений первого "нет", я, удивляясь, иду дальше. Да, действительно что-то дает, а что-то забирает. Хотелось бы, чтобы это были приятные остановки, а не острые крючки.

На подсознательном уровне я не хочу налаживать коммуникации, транслировать аудитории что-либо. Даю то, что она хочет, а сама хочу другого окружения. Не развиваясь, не продвигаясь, иду по самому простому пути, как любой малый бизнес, берущий начало году в две тысячи девятом. "Работаем с тем, что есть". Да, я сосредоточилась на функциональных преимуществах. Где и как я могу быть применима? Так и получается, люди вокруг с легкостью находят мне занятие, ведь, именно это я и предлагаю. Быть уместной, подходящей, полезной, оправдывать надежды и ожидания. Только функции и соответствующий случаю визуал.

Мне надоело быть продуктом, способом или средством. Симпатичное лицо, не миловидные черты, но яркие и запоминающиеся. Большой словарный запас, умение правильно и грамотно выразить свои мысли и донести до разных слушателей в устной и письменной формах. Чувство юмора, умение посмеяться над собой и своими ошибками. Развитые коммуникативные навыки, непредвзятое отношение к людям. Искренняя любовь к анализу. Умение разделять вещи и ситуации на проблемные и требующие принятия. Спонтанность и смелость, умение выйти из зоны комфорта. Способна вписаться в любую компанию, с уважением отношусь к людям их реальному или мнимому статусу.

Не подвержена панике. Умею распоряжаться временем, расставляя верные приоритеты. Не ищу оправданий для себя и других, потому что не виню никого, но зато легко могу объяснить поведение, как собственное, так и других людей, с разных точек зрения и восприятия.

Люблю людей. Люблю работать с ними, слушать их, наблюдать за ними, что они делают и создают, почему так и или именно это, учиться у них. Мне приятно быть в компании. Но я ценю и время, которое провожу с собой. Стараюсь ничего не ждать, не строить долгосрочных планах, до сих пор учусь работать над качеством настоящего момента. Много думаю, но мало это люблю. Я часто выпадаю из происходящего, переходя в режим наблюдателя, потому что так легче обдумать и проанализировать, так и приходит время спонтанных выходов из зоны комфорта. Они редко бывают обдуманными, но это не так важно, главное, чтобы они были мотивированы эмоциями, а не по принципу "пора".

Внимательная и требовательная к деталям, но способная ли увидеть и принять целиком?Я люблю рассматривать, обдумывать и разбирать все, совершенно все. Я обращаю внимание на то, что другие обычно пропускают, но они видят главное. А я считаю, что в этих самых мелочах и есть главное, что формирует личность, компанию или даже отношения. Казалось бы, дополнительно, но без него картины просто не будет.

Требовательная к себе и окружающим. Мне постоянно нужна динамика, я не могу оставаться на одном месте. Как с точки зрения материальной, так и эмоциональной. Мне важен обмен, выгода. Давать и получать или наоборот. Быть наполненной и находиться в окружении таких же людей, не будучи при этом чьим-то донором или не искать такого себе. Откровенная, искренняя.

Считаю, что каждый способен добиться многого, больше, чем имеет и даже, чем представляет, но для каждого оно свое собственное. Для этого нужна искренность, без нее просто ни-ку-да. Честность перед самим собой, когда ты способен признать все свои плюсы, минусы, то, какой ты и то, чего тебе хочется на самом деле. Перестать ругать себя, казаться тем, кем не являешься. Не спорю, это сложно - без помощи тут никуда. Когда ты искренне признаешь себя, свою настоящую жизнь и тех, кто является её частью, становиться чуточку проще полюбить её сейчас и понять, какой ты хочешь увидеть ее в будущем, без призм, без рамок, запретов и навязанных стандартов. Только будучи полностью твоей, она может стать лучше. Вот он мой состав, искать на обратной стороне, все мелким шрифтом написано на этикетке.

Индивидуальность. Наглядность. Современность. Посмотрите на меня. Только внимательно. Рассмотрите со всех сторон. Оцените меня по всем параметрам. Я здесь. Я настоящая. И я интересна. Готовы узнать, чем интересны Вы?

Свободная - способная выбирать, имеющая право быть собой, принимаемая как целостный, уникальный и индивидуальный объект. гармоничная личность, не просто думающая, а динамичная и развивающаяся. Мне хотелось умножать прекрасное внутри каждого, а не отдавать часть себя.

Я смотрю, как встает солнце, наслаждаюсь, как оно отражается в окнах, поднимается над лесом, как меняется цвет облаков. Если убрать все это, то останется только свет. Да, без него бы не было ничего, но для меня важнее детали, дополняющее его.

Я хочу написать роман. Или повесть, не знаю, какая между ними разница, когда речь идет о собственном произведении. Пока я думала об этом последние несколько дней, меня посещали разные мысли, и мнения на этот счет возникали из ниоткуда.

Например, я виню себя за любовь к письму. Потому что сама искренне и честно не считаю это работой. Так я и не воспринимаю это как работу, а писательство как профессию. Поэтому и не могу понять, как этому можно учиться, как этим можно заниматься каждый день определенное количество часов. Когда я говорю кому-то, что сегодня работаю из дома, это обычно значит, что я провожу в ванне часа по три, а потом еду в какую-нибудь кофейню, читаю там часа два или около того, делаю концептуальное фото и, конечно, пишу отзыв о месте. Вот и вся моя "работа из дома". Честно говоря, я рада, что такие дни перестали оставлять после себя тяжелый осадок и чувство вины. Но появилась другая причина!.

Почему не медицина, почему не педагогика или строительство? Есть же столько реальных профессий, люди каким-то образом находят в себе склонности к тому, чтобы заниматься действительно стоящими делами, думала я. А к чему у Кати есть склонность, по моему мнению? К языку, во-первых. Во-вторых, к буквам. И, в-третьих, к сочетанию всех средств языка и выражению своих мыслей. Масло масленное. Я балаболка. Это краткое резюме, если кто-то хочет услышать, что я думаю о своих наклонностях. Но, если честно, я просто наркоман. Я испытываю кайф, глядя на то, как набирают мои пальцы на клавиатуре, как страницы заполняются моим текстом, сравнимый с чем-то... очень наркотическим, что я точно в жизни пробовать не хочу.

Если я чего-то хочу и провожу много времени в раздумьях над этим, то логично, как у всех, внутренний скептик все время говорит, почему этого не произойдет. Очень эмоциональный, но невероятно болезненный получается диалог. И если б не приятный и успокаивающий голос в моей голове, который говорит: "окей, это просто фантазия, так давай фантазировать, сядь, напиши об этом, посмотрим, что получится", то я бы давно уже куковала в соответствующем заведении для людей с размножением личности и тягой к самоубийству.

Самое время перебрать все, что я писала, что можно считать относительно пригодным к чтению, а потом переписать это раз примерно десять.

Я писатель? Нет, это не вся моя жизнь, но это именно то дело, которым я хочу зарабатывать и именно то, в чем я хочу развиваться. Хочу, чтобы люди читали мои мысли.