9 Глава. Гнев, как страшная тайна

Столкнулся с рыжим Кеммун до дуэли: их поставили в ночной дозор вместе.

Ночь выдалась тихая, и парни не нарушали ее выяснением отношений или взаимными угрозами перед предстоящим боем. Небосвод, чистый от облаков, раскинулся темным покрывалом с россыпью звезд. Бледная луна изливала свет на покрытую снегом степь, и та сверкала пуще небесных искр. Кеммун созерцал природное великолепие через облачко выдыхаемого пара.

Следующим утром решится его судьба. Но парень не переживал, обретя внутреннее спокойствие, и радовался тому, что решающий поединок состоится не через пять минут, а на другой день. У него есть время расслабиться и отдохнуть. Мышцы немного побаливали, незаметно и незначительно, благодаря трудным и плодотворным тренировкам. Подобная усталость была чем-то приятна.

Зверолюди больше не давали о себе знать, быть может, решив бросить деревню, а может и собирая новые силы. «Маги многих тогда многих из них перебили, да и мы – бойцы – тоже постарались»,– дозор протекал мирно и без угроз увидеть на горизонте зверолюдов.

Только вот взгляд Назайна немного нервировал Кеммуна. Он смотрел на него со злобой, на которую не ленился тратить усилия. Повернул голову к рыжему, Кеммун уставился ему прямо в глаза, не выдержав и спросив:

– Назайн, не задолбался еще сверлить меня взглядом?– он постарался произнести слова без враждебности, лишь устало.

Утомился от встреч с обменом враждебных взоров Кеммун порядочно и с пару недель назад. Сцепиться в драке не позволял устав, бросаться оскорблениями в холостую не поможет, а зыркать и пародировать мартовских котов, не поделивших территорию, парень не привык.

– Я не понимаю, почему именно ты,– прорычал сквозь стиснутые зубы Назайн, но эти слова он скорее себе.

– Потому что я отстающий?– предположил Кеммун, не до конца понимая, о чем рыжий жалуется.

– Ты же еще и тупой до кучи.

– У тебя комплексы какие-то, что тебя так и тянет меня оскорбить?– не были бы они в дозоре и не помни Кеммун о том, как секут за драку, точно врезал бы Назайну.

Тут рыжий схватил его за ворот и притянул. «Совсем крыша поехала?»

– Нуррела. Почему с тобой она общается, а со мной нет?!– ненависть в голосе сменилась отчаяньем, повезло задире, что он успел это сказать, прежде чем Кеммун бы ударил его.

– Ты все еще цепляешься ко мне из-за эльфийки?!– не сдерживая возмущения, он отцепил руки Назайна от куртки.

Смотря на рыжего, парень ожидал, что тот выкинет что-нибудь эдакое. Вместо этого, тот посмотрел на луну и принялся изливать скопившееся на душе. «Не завыл по-волчьи и на том спасибо?»– пребывая в непонимании, в то же время Кеммун благодарен судьбе за возможность разобраться, где Назайн прикопал топор войны и за что. Парня накрывало скукой и усталостью, когда кто-то его ненавидит долго и упорно. У Кеммуна лишнего времени на вражду не завалялось, он всегда предпочитал занятия поинтереснее.

Пришлось Кеммуну объяснять полудурку, что он любовные метания и ревность может поумерить. Хотя бы потому что, что Нуррела его, как девушка, совершенно не привлекает. Как друга – да. А подружились они как раз из-за того, что другие парни флиртуют с эльфийкой и докучают подкатами, а Кеммун не заинтересован и не надоедлив подобным.

Принять и понять это Назайну было сложно. «Слишком просто, мазохист что ль?» Но рыжий сделал видимые усилия, поиграв мимикой из волчьего оскала в поникшее лицо безответно влюбленного парня.

Подружиться по мановению руки не вышло, но зато Кеммун избавился от клейма всемирного врага. В восстановившейся тишине он мог вновь наслаждаться открывающимся видом, ощущая небольшую сонливость, постепенно разливающуюся по телу. Глаза слипались, но парень держался. Окончательно его пробудило появление силуэтов на горизонте. «Похоже зверолюди предпочитают нападать утром»,– небо розовело у горизонта, но солнце еще не выглянуло.

Схватившегося за шнур колокола Кеммуна остановил Назайн.

– Подожди,– рыжий прищурился, приглядываясь. – Позови кого-нибудь из командиров. Это не дикари, а отряд наших, судя по гобелену,– Кеммун не ввязывался в споры о том, кто должен доложить.

Через пятнадцать минут рекруты построились, не умываясь, но одетые и продравшие насилу сонные глаза.

Что к ним прибыл не вражеский отряд, Назайн заметил верно. А Кеммун едва ли припоминал гобелены и подумывал, что надо подтянуть недотягивающие знания. Приветствовал пришедших Стангер, позади него стояли командиры, которые склонились следом за главнокомандующим. После чего важные люди ушли в главное здание на переговоры. Новобранцев отпустили и предоставили самим себе.

Разглядывая полотно на флагштоке, воткнутом посреди площади, Кеммун не узнавал зверей, сцепившихся в драке, где подобный ящеру вспарывал когтями похожего на льва вдоль живота. Но, что он распознал – к ним прибыл тот отряд магов, что набрали в знакомой деревне, в которой он записался в новобранцы. Одеяния у магов в отряде одинаковые, без различий по цветам, но другие в мелочах по сравнению с новобранцами-попаданцами. Кеммун умудрился отыскать того самого мага, что подшутил в тот серый день.

Высокомерное лицо однотипно для магов, а вот практически белые глаза, подтвердили, что парень не ошибся, отыскав того самого шутника. Маг тоже заметил Кеммуна. Но если попаданец предпочел бы сохранить дистанцию, то маг пошел прямо на него, приветливо улыбаясь, словно увидел старого друга, только глаза оставались все такими же беспристрастными, выдавая, что он лишь играется.

– Не знаю, что тебе надо, но отстань от меня,– Кеммун невольно отступил, отвыкнув от того, что кто-то может быть ростом с него, а не ниже.

И доверия странная личность не вызывала.

– Да ладно тебе, нельзя что ли поглядеть на то, как ты изменился, чтобы не стать закуской для дракона,– маг окинул его взглядом с головы до пят, заставив кишки сжаться в животе от нехорошего предчувствия. – Неплохо, но как думаешь, это спасет тебя от такого зверя?– он, не оборачиваясь, показал большим пальцем за спину, а Кеммун сдавленно посмотрел в указанном направлении.

Обойдя мага, он вклинился в толпу сотоварищей-попаданцев, подошедших поглазеть на ездового дракона. Рекруты видели подобную зверюгу вживую впервые.

И думалось Кеммуну не у него одного трусость подала голос. Был вариант с инстинктом самосохранения, но звук отдавал трусливым запашком. Еще бы не переживать за целостность тела, когда перед глазами предстала столь мощная зверюга, с массивными челюстями. Гибкое чешуйчатое тело блестело в редких солнечных лучах, пробивавшихся сквозь облака. Острые длинные когти, как у кошачьих, впивались в землю, а хвост увенчанный шипами бил по земле от нетерпения. «Ездовые драконы же у королевской кавалерии?»– встревоженная дрожь цепью заковала позвонки, выгнув неестественно спину Кеммуна. Если в деревню рекрутов явились важные шишки подобного ранга, чем-то хорошим приезд магов не завершится.

– Кеммун,– тонкие пальчики невесомо тронули парня за плечо, он мельком убедился, что подошла Нурелла, и спрятал взгляд, чтобы не выдавать испуга. – Ты в порядке?– прозорливо подцепила эльфийка.

– У меня очень дрянное предчувствие,– прошептал Кеммун, глянув в глаза зверя, в которых плескалось расплавленное золото с узким зрачком посередине.

Ездовой дракон глухо зарычал, меж его зубов потек серый дым. Парни спешно разошлись, пытаясь не подавать виду, что запаниковали, оценив огнедышащие возможности ящера. Зверь, будто ликуя, поднял голову и расслабился, тугие мышцы не проступали так явно.

– И правильно, такого милашку стоит опасаться даже эльфам,– белоглазый маг вновь очутился рядом, только теперь его внимание было обращено на Нуреллу.

Та окинула его таким холодным взглядом, что Кеммун несдержанно усмехнулся. Подруга хлестнула презрением по горделивому магу, а он, обычный парень, подумал, что надо отойти в зрительские ряды на безопасное расстояние. «Вот бы она шипы прорастила через него, как через зверолюдей».

Только маг угодил не в рядовые команды, а под начальство представителя из королевской кавалерии. Кеммун не знал, чем тот владеет, но подозревал, что такого карьерного взлета с проходными способностями не удостаиваются.

Магия – штука хорошая, но кулак надежнее. Парень мог бы вмазать в лицо мага, когда тот отвлечен на Нуреллу. Главное, отправить в нокаут, чтобы не успел среагировать.

– Кеммун, Нурелла,– напряженное молчание прервал Лейск, хотя эльфийка явно собиралась выдать что-то язвительное и отправить мага в нокаут. – Идемте. Там Пет наших позвал.

Давно появление главного по проверке домишек и подъему ранним утром не вызывало столь приятных эмоций. Кеммун с Нуреллой потянулись к привычной компании, но через несколько шагов парень обернулся на мага, продолжавшего насмешливо смотреть им вслед. Казалось, будто его глаза слились цветом с белками. Пет же принес кусочек информации:

– У меня плохие новости,– начал он. Все затихли, часть парней выступала за пределы сформированного круга, чтобы бдеть: не подслушивают ли маги. Но волшебники корчили важных птиц и смотрели лишь на друг дружку и в небо. – Нас собираются с этими магами послать в тыл врага. И мы там будем,– Пет выдержал паузу. – Отвлекающим отрядом. Будем принимать на себя весь огонь, а они с безопасного расстояния буду перебивать всех....

– Какого хера?!– раздался возмущенный вопль Назайна, как общий крик души.

И открыл ящик с возмущением и руганью. Ряды рекрутов забродили от возмущения и несогласия. Маты, проклятья и сношение матерей магов Кеммун отмалчивался. Высказаться – неплохо, да только нисколько не спасет от участи живого щита. Прикажут, и они покорно отправятся туда, куда указывает перст Стангера. А тот при всей нелюбви к магам будет должен подчиниться командиру королевской кавалерии.

Тяжело хлопнула дверь, гомон рекрутов смолк, и парни выжидательно уставились на выходящих из каменного здания командиров.

Стенгер мрачен и зол, у висков вздулись и подрагивали венки, а кулаки сжимались до белеющих пястных костей. Когда как командир магов шел с абсолютно безмятежным выражением лица к скакуну, как прогуливался по парку в безмятежный денек. Именно у него дракон пускал клубы дыма, угрожая любопытным плевком огня в нос.

– Отряд!– голос Стангера громом прокатился по рекрутам, они слаженно вытянулись по струнке. – Собираем манатки и выдвигаемся. У нас появилось задание от короля.

Погружать в детали задачи их не собирались. Если бы не Пет, подслушавший разговор командиров, то новобранцы бы жили в неведенье. «И, может, беззаботнее». Пускай никто и не представлял, где тот самый тыл врага, но понимал, что первый бой, где миссия принимать на себя полную мощь удара противника – до безумия отвратный расклад. «Спасибо, что подготовили вначале, а не с ходу, закидать нашим мясом додумались».

Построив рекрутов в последний раз на излюбленном месте, Пет с Сэром вручили бойцам настоящее оружие, не облегченное и заточенное на славу. Кеммун принял одноручный меч и ножны для него, кивнув косо Пету, как бы в благодарность.

Железный наконечник рукояти, обмотанной лоскутами кожи, холодил разгоряченную кожу руки, а лезвие слабо и холодно поблескивало. Кеммун коснулся пальцем края клинка, почти тут же порезав его. Тренировки кончились. Отныне он должен будет не безобидно сбивать противника с ног и направлять острие в центр груди, но и пронзать, вырезая из того жизнь. Неприятный холодный пот проступил на лбу и ладонях парня, и надоедливые мурашки пробежались по спине. Даже ради собственной жизни Кеммун еще не был готов убивать кого-либо. От одной только мысли об убиении врага начинало мутить. Когда он сворачивал шею зверолюду, то как-то не задумывался, что отбирает чью-то жизнь, да и те твари не особы разумны, вроде бешеных псов, которых вынужден пристрелить, чтобы люди не пострадали.

Чтобы отвлечься, Кеммун посмотрел на Лейска, а затем и на Назайна. Оба парня выбрали для себя двуручные мечи. Смотрелись они с ними внушительно, но в глазах застыла неуверенность, у друга и страх. А вот Нурелла держалась уверенно, натягивая и отпуская тетиву лука без стел. Выверенные движения не были скованны сомнениями. Может эльфийка не размышляла о том, что будет убивать в ближайшем будущем, а может и в самом деле была столь хладнокровна. Кеммун без труда представил мертвое тело, с торчащей из того стрелы с острыми белыми перьями в черную полоску, и бесстрастный взгляд фиолетовых глаз.

Большинство парней растеряны, как и Кеммун, не выделяясь оголтелой отвагой и жаждой кромсать врага в состоянии мясорубки. Стангер был прав, они могут научиться в армейской деревне чему угодно, но только не тому, как убивать таких же людей, как и они. Независимо за свою страну или за свою жизнь.

Маги, восседая на ездовых драконах смотрели на новоявленных бойцов с благосклонностью, как родители с детьми: с легкой насмешкой, словно умиляясь их неловкости. Кеммун снова натолкнулся взглядом на мага с белыми глазами, тот улыбнулся во все зубы, крикнув:

– Да не зажимайся ты так, словно тебе вручили деревянный член! Это всего лишь меч, его никто не станет приставлять к твоей заднице!– его "остроумная" шутка вызвала смех у магов, даже командир на драконе заметно улыбнулся уголками губ.

Слаженный смех, как записанный для закадровой озвучки плоского ситкома, пресыщенный невесомой веселости и непринужденности, распалил кровь Кеммуна ледяной яростью. Он, как сомнамбула, упустил ложащейся в ладони рукояти, верно и так, как не клалась на тренировках. Отведя меч назад и оттолкнувшись посильнее ногами, парень, не отдавая полностью отчет в желаемых действиях, побежал на смазливого белоглазого ублюдка, направляя клинок вперед по окружности, намереваясь снести голову мага одним срубом.

Нападение предотвратил ступор, скрутивший мышцы выжимаемыми тряпками, застигнувший Кеммуна и заставив его застынуть в неудобной позе и разжать пальцы, выронив меч. Клинок упал, воткнувшись острием в мерзлую землю меж камней. Краем глаза парень уловил, что командир магов держит руку поднятой. Меч не достиг цели, но Кеммун имел честь увидеть, как теперь неловко и неуверенно улыбается белоглазый маг, пытающийся успокоить встревоженного под ним дракона, мимо морды которого и пролетел клинок, предназначавшийся для шеи его ездока.

– Кеммун!!! Какого черта ты творишь!?– Стангер с силой дернул парня за плечо, разворачивая к себе лицом. Сковывающая судорога отпустила его, и парень смог пошевелиться.

– Простите, сэр,– хрипло выдавил Кеммун с пересохшим горлом, кровь до сих пор гремела в ушах.

Моральные истязания, высокие мысли о ценности жизни, а по итогу он готов был убить за тупую шутку. «Я – лицемер?»

– Обсудим позже. Но можешь считать, что теперь нет нужды тебе проводить дуэль-испытание с Назайном,– Кеммун запнулся на ровном месте, споткнувшись о неожиданный подарок Стангера.

Прямых доказательств не было, но парень явственно чувствовал, что командир им доволен и одобрил выпад на мага.

– Стройся!– гаркнул Стангер, оглушив Кеммуна на одно ухо.

Захватив меч, торчащий из земли, парень очистил лезвие от грязи и ледышек снега и убрал то в ножны, прилаженные к поясу.

Маги не уняли высокомерие, но добавили к нему настороженность, когда косились на бойцов. Белоглазый избегал смотреть на Кеммуна, и тот отметил маленькую победу. В рядах товарищей же его встретили одобрительными похлопываниями по плечам и спине. Горделивые павлины задрали всех.

Отряды двинулись по пути, который возглавлял королевский гвардеец. Маги ехали верхом, наравне со Стангером и Сэром, а бойцы шли по звериным следам ездовых тварей. Процессия спереди выглядела так, будто перед ними любой город раскроет ворота и вынесет ключ. А сзади навевала мысли о междоусобной драке. Или о военнопленных.

По лицам командиров рекрутов-попаданцев читалось не меньшее раздражение и злоба. Парням отлично было видно, что они были взбешены необходимостью покидать деревню и идти в бой с магами. Бойцов их сорок пять голов, что на пятнадцать боевых единиц больше. «Магов хрен числом возьмешь»,– Кеммун огладил предплечья, снимая невидимые мурашки и воспоминания о судороге, сковавшей его при атаке белоглазого.

Напряжение в строю ощутимо пронизывало ряды, бойцы прекрасно понимали, что маги будут делать свою работу, не особо заботясь об их сохранности. Достаточно взглянуть в надменные лица, чтобы понять: о единстве и товарищеском духе и речи быть не может.

Высокомерие недоделанных небожителей было настолько велико, что оно не позволило принять к себе даже тех трех магов, что среди новобранцев-попаданцев имелись. Да и те сами высказали, что не собираются становиться частью парада самолюбия. Нурелла плевалась и шипела по поводу белоглазого мага. Ругательств она не использовала, но проворачивала на языке такие словечки, что Кеммун не мог не ржать сдавленно в кулак.

– Чего ты ржешь?– разозлено спросила подруга, мягко, но эмоционально стукнув кулаком парня в плечо.

– Ты весьма забавно и мило смотришься, когда вот так вот ругаешься,– о миловидности её злости Кеммун не рискнул обмолвливаться.

И беспристрастные глаза эльфийки, когда она убивала зверолюдей с абсолютно спокойным выражением лица, он не забывал. Парень не трус, но становиться первым человеческим трупом в коллекции Нуреллы не хотел.

– Да ну тебя, придурок,– она поджала губки, поправляя смущенно колчан со стрелами за спиной, ставя мысли об ее бесстрастности под сомнение. – Сам-то ты не любитель поругаться, да? Сразу же вспарываешь глотки?– намекнула эльфийка, в фиолетовом море пронзительных глаз отражалось некоторое подобие непонимания.

Похожего рода шок испытали те парни, что разняли Кеммуна с Назайном. Столько раз показаться довольно мягкотелым и нежелающим вредить, а в моменты гнева звереть на глазах. Кеммун смутился, он и сам не подозревал, что может за секунду разъяриться так, чтобы вогнать металл в горло обидчика.

Почти не предполагал. Основания заметить раньше подобное бывали.

В детстве он был драчлив, как и большинство мальчишек, но тогда еще живой отец научил, что кулак – нехорошо и неправильно, если он не пытался найти мирное решение. И маленький Колька не разочаровывал отца непослушанием. Но любимый родитель погиб, его заменил отчим и у мальчика разогнались гормоны на переходном возрасте. Вспышки гнева сделались регулярным, Коля не контролировал и не регулировал их, и мать по многу раз вызывали к директору, чтобы она повлияла на драчливого сорванца. Мать сдалась на первом же полугодии, сплавив изменять под влиянием психолога. Гипнотизировал тот или упорно трудился – Коля не знал, но ему удалось научиться сдерживаться, полюбить пацифизм и неприятие насилия. Вдобавок, мать отполировала результат, отправив сына в театральный кружок, и тот, поглощенный сценой, был счастлив, без нужды отслеживать заскоки гнева. Тишь да гладь ушла со школьными годами, утянув юношу в болото, где стабильно грязно-серая действительность. Яркая мечта пойти в театральный угасла от материнского запрета на «невыгодный» выбор и насильного принуждение подаваться в юристы.

Нынешний мир напомнил Кеммуну, насколько ярким и необузданным без жесткой руки был его гнев. Отречение от пацифизма слетело снятым амбарным замком с переполненной и лезущей напролом домины, забитой битком.

«А может маг просто мудак и заслужил подохнуть в мучениях»,– одно из двух.

– Я разумный человек, нет, конечно,– тряхнув головой, прогоняя ватные воспоминания, оправдался Кеммун. – Он сам нарвался, разозлив меня так.

– Да ты бы голову ему снес бы, не останови тебя командир королевской кавалерии,– фыркнула Нурелла.

– Думаю, по нему бы не скучали.

На этом перешептывания кончились.

Поля, мимо которых они проходили, давно выглядели уныло. Хоть зима и была в самом разгаре, но снега выпало мало. Из-под небольшой белой прослойки повсюду торчали мертвые черные скелеты растений. Иногда из них выпархивали незнакомые птицы. Птичьи черные силуэты с острыми крыльями четко виднелись на светло-сером полотне неба с прорехами. Но в какой-то момент их численность возросла, они затмили чернотой немаленький кусочек небес.

Пронесся приказ остановиться и приготовиться к бою. Дикари. Только в этот раз среди зверолюдей были так же те, кто восседал на диковинных зверях. Они напоминали оленей, имели на всех четырех конечностях копыта и на голове здоровенные, направленные вперед рога, как у быка и телом они были намного крупнее коней Стангера и Сэра.

Массив из живых таранов несся прямо на приготовившихся к бою бойцов и магов.

Стискивая меч, Кеммун жалел, что руки подрагивают, а не держатся ровно и уверенно, как при атаке на белоглазого мага. В гневе может он и бесстрашен, но в полном сознании по-прежнему испытывает человеческий страх перед смертью. В прошлый раз ему по сути повезло, приди Нурелла чуть позже, ему перегрызли глотку. Бонусом проснулась паранойя: вдруг меч из руки выбьют, вдруг он забуду, как им сражаться?

Поддаваться слабости Кеммуну не позволят. Не догонят зверолюди, прикончат за предательство товарищи. Заткнув малодушие вопящим страхом, парень намотал на кулак волю. Враг неразумен и звероподобен, значит, проще, как цель.

Зверолюди неслись неорганизованной толпой. Они неслись вразнобой, ревя и вопя, ощерив клыки, видные даже с расстояния. Но тут из рядов магов на драконе выскочил командир магов. Он побежал на ораву противника, не отдав приказов.

Тут-то чешуйчатый гад показал ужасающую мощь драконьей природы. Пробежав перед дикарями, ездовой дракон, не переставая, изливал огонь, запросто поджигая сырую траву, как высушенную. И этого хватило, чтобы сбить спесь со зверолюдей. В ужасе перед пламенем они кинулись обратно в леса, истерически визжа от страха.

Вид полыхающей полосы, вой перепуганных дикарей и восседающий на драконе довольный проделанной работой командир магов. Не та же напыщенная горделивость, а уверенность и рубящая истиной демонстрация силы. Кеммун повел плечами, подавив низменный позыв поддаться панике со зверолюдьми и бежать, спасаться. От столь крупной проблемы командир магов избавился идеально. Ни один из дикарей не воспротивился преобладающим в нем инстинктам, рванув с поджатыми хвостами обратно в лесную чащу.

Командующие молчали и мрачно взирали в спину звезде огненного шоу. Стангер мрачно играл желваками, а Сэр натягивал поводья, перетягивая ими руки.

А ккомандир королевской кавалерии, непринужденно подъехав на драконе к ним, произнес, ослепительно улыбнувшись:

– Стангер, тебе не стоит отдавать приказы раньше меня. С некоторыми мелкими проблемами я справлюсь и сам,– и вернулся в начало шеренги, провозгласив: – Продолжаем путь!

Орава беснующихся дикарей, как мелкая проблема. Кеммун в ступоре моргал, серьезно впечатленный. Не одной силой, а и смекалкой изгнать в дебри лесов нападающих зверолюдей. Командиру магов не пришлось вступать в бой с ними, когда как Стангер намеревался отрезать головы дикарям, попадающимся на его пути.

Все время, что отряд шел, Кеммун вспоминал и видел пожар, устроенный драконом. Вряд ли в мире без пожарных машин бесконтрольный огнище на поле – мелочь не стоящая внимания. Однако заботиться об устранении огня некому. Долговязому парню проще было думать об этом, чем задаваться вопросом, а зачем магам отвлечения врага на пеших рекрутов-бойцов, когда они справляются с недругом еще до того, как завяжется бой. «Возможно, я недооцениваю врага»,– где хаотичные, как звери, дикари, а где цивильные армии с другими магами.

Дорога понемногу поднималась и вела вверх. Пустошь сменилась холмами, с высокими сугробами, а не тонкими коврами снежка. Протаптывали дорожку через толщу снега драконы. Деревья начинали попадаться чаще, впереди виднелся темный еловый лес, а за ним и горы, ступенью поднимающиеся к небосклону, протыкая пирог слоенных облаков.

До конца дня до леса отряд не добрался, устроив у небольшого ручья, пролегавшего между двумя холмами. Все тот же, в котором новобранцы умывались, только ставший пошире, вода по-прежнему сохраняла ледяную температуру.

Молоденькие деревья и ветки кустарников пошли на многочисленные костры. Парни поделились мелкими компаниями. Кеммун сидел в четверке друзей и приятелей: он, Нурелла, Лейск и Пет. Маги не помогали просушить мокрый хворост и не давали магией огня, так что Пет продемонстрировал, как выбивать искру из специальных камней.

Ночь накрыла временный лагерь, когда они развели костры и заварили в котелках субстанцию, напоминающую чем-то Кеммуну запахом знакомую тушенку.

– Пет, ты точно больше ничего не смог услышать?– негромко заговорил Лейск, перебирая в пальцах какой-то лоскуток ткани.

Призадумавшись, компания бездумно смотрела в огонь, лижущий дно котелка. Почесав надкушенное ухо, Пет ухмыльнулся и ответил:

– Нет, может я у вас и вызываю неприязнь, но если бы что-то узнал – то рассказал бы всем нашим.

– Я не это имел ввиду....

– Забудь,– отмахнулся Пет, зачерпнув ложкой субстанцию из котелка.

Жиже, не серого цвета и напоминала нефть. Кеммун без понятия, кто разрабатывает провиант для воинов, но убедился, что тем не помешало бы поработать над цветом того, что они выдают в пайки. Оно может быть сколько угодно сытным, но аппетит отбивает напрочь еще до начала трапезы. Пет был единственным, кому было чихать на подобное. Нурелла уже недовольно морщила носик и фыркала, Лейск тоже напряженно наблюдал за тем, как Пет поглощает субстанцию без тени отвращения.

– Какие же вы неженки,– тихо и отрывисто посмеялся парень, переводя взгляд с одного на другого. – Такое ощущение, что в мире только и питались, что с королевского стола.

– Можно сказать и так,– эльфийка поджала пухлые губки, отворачивая лицо. Я

Кинув заинтересованный взгляд, Кеммун не спросил подробностей, посчитав, что может сделать это позже. Когда наступит время познакомиться тем, кем она была в своем мире и почему осталась здесь добровольно.

– В моем мире вообще не было королевств. Точнее я жил в таком веке, когда они история прошлого. И у нас там давно нет еды в ее первоначальном виде. Все как паста в специальных,– Лейск замялся, видимо в местном языке не было аналога того слова. – В емкостях, скажем так, но цветов приятнее и не напоминали слизь,– поделился он.

– У меня не было королевского стола, но и черную бурду мы тоже не хлебали,– Кеммун взялся за ложку и лопнул пузырек на темной поверхности.

Живот урчал, требуя еды, в каком бы виде она не была. Пет с них троих посмеялся, отпустив остроту на тему избалованных хорошей жизнью деточек. А Кеммун задумался над тем, как жил этот парень раньше.

– А ты значит, всегда так питался?– он не знал, как задать вопрос вернее, но любопытство взяло его в оборот.

Перестав улыбаться, Пет подтвердил, что вопрос о прошлом – не самый тактичный и удачный для праздной болтовни за едой.

– Что, охота знать, кем я был, прежде чем оказаться на побегушка у... этих?– негромко произнес Пет, кивнув в сторону командирского шатра.

Большие люди не спали под открытым ветром, из их поистине королевской палатки доносились манящие горячие запахи вкусно приготовленного мяса. У командира магов шатер еще богаче, но в его сторону бойцы и не поворачивали лиц.

– Отчего бы и не рассказать, раз уж ложиться на боковую не дали приказ.

Кеммун с Лейском не скрывали заинтересованности, Нурелла же сделала вид, что ей до луны, но фиолетовые глазки косились на парней.

– Думаю, вам эта история будет даже полезной. Вы можете столкнуться с похожей ситуацией,– Кеммун недоуменно уставился на Пета, смотрящего по сторонам и проверяющего, чтобы его не подслушивали. – Мой отец один из известных военных, моя фамилия у каждого местного будет на слуху. Я был так же новобранцем, войны тогда не было, а так небольшие конфликты. Меня подставили, по-крупному. И я не смог доказать невиновности. То, что отец большая шишка спасло меня от смертной казни, но меня лишили всего и поставили служить командирам, выполнять их прихоти. Отец отдал меня на это, чтобы выкупить чистоту фамилии. Здорово, не правда ли?– он криво ухмыльнулся.

– И на сколько тебя так, э, продали?– с трудом подобрал слова Кеммун, не найдя более корректных формулировок, за что эльфийка ткнула его локотком в бок, укорив недовольной моськой.

– Бессрочно. Или пока командиры не помрут. Отец отказался от меня, так что теперь я безродный и далее по списку. Так что такая должность для меня – не самый худший вариант. Так, мне есть, где жить, есть что жрать,– Пет заглянул в котелок. – Никто не будет доедать?– получив отрицательное мотание голов, он вылил остатки в миску. – Не парьтесь. Но запомните: подозреваете, что кто-то собирается подставить – делайте это первыми, наплевав на честь и доблесть,– Пет продолжил трапезу, снова довольно улыбаясь.

А вот Кеммун чувствовал дискомфорт. Пет не потребовал товарищей ответно рассказать о прошлых жизнях. Он доел похлебку и, улегшись на бок, задремал. Нурелла тут же ощутимо ударила Кеммуна кулаком по плечу.

– Ты чего!?– парень потер ушибленное место, подруга вложилась в удар негодованием.

– У тебя совершено никакого такта!– она скрестила руки на груди, возмущенно фыркая. – Кто же спрашивает человека о прошлом напрямую?! Хотел бы – сам бы рассказал.

– Не хотел бы – отказался бы,- парировал Кеммун, несогласный со столь яркой реакцией Нуреллы.

– Да успокойтесь вы,– примирительно заговорил Лейск. – Мы его не пытали же. Добровольно и без принуждения, а значит, тактично,– он громко зевнул.

На его зевок выглянул Сэр и объявил отход ко сну. Выставили дозорных, компания в их число не попала, так что они смогли лечь и засыпать.

Пытаться, по крайней мере. Кеммун снова терзался тем, что не мог провалиться в объятья сна моментально. Мысли мешали даже баранов посчитать. Новый мир, как и старый, требовал меняться, а ему по-прежнему с трудом дается такой расклад.

Агрессия ему присуща, и Кемммун учится ею управлять, чтобы не звереть от любого чиха и неосторожного слова оппонента. И теперь к необъятной проблеме присоседилась не менее значительная – чтобы быть выше чего-то, лучше первым совершить низкое дело и выйти сухим из воды.

Как же обезобразила парня беззащитностью вольная жизнь за оградкой с повседневностью, компьютером и мамой.

– Прекращай ворочаться, ложись уже,– донесся до Кеммуна сонный голос Нурелл.

А он и не придавал значения, отчего не удается улечься и в оба бока постоянно жестко врезается через раскатанный коврик земля. Книги, сцена театрального кружка – они рисовали парню реальность, в которой важно оставаться человеком. Должен ли он прогнуться, чтобы не сломаться? «Нет. Если я попаду в такую же ситуацию, как Пет, то докажу свою невиновность и обличу злодея!»– убедив себя, что силен духом и выстоит без подлых трюков, Кеммун успокоился и наконец-то уснул.