Глава 8. «Наша вина»

Совесть мучает обычно тех, кто не виноват.
Эрих Мария Ремарк

— Я не хочу, папочка. Не заставляй меня. Мне страшно.

Клейтон Доссон смотрел на плачущую дочь. Ей всего девять лет, а она уже пережила такое горе. И за что это ребёнку?

Мия всхлипнула, утираясь одеялом. Её уже пятый день мучали ночные кошмары, после которых она, плачущая, просыпалась в холодном поту.

— Доченька, тебе надо поспать. Все люди должны спать, — мягко сказал он и присел на краешек кровати, чтобы быть с девочкой приблизительно на одном уровне.

— Что, если спать не так просто, как кажется? — Мия, похоже, начала успокаиваться и говорила тихо.

— Ты растешь, милая. Нельзя допустить, чтобы твой организм был истощён из-за страха перед снами, — Клейтон много времени проводил с дочерью, играл с ней и учил чему-то новому, но никогда не был с ней по-настоящему близок. Добиться доверия Мии на эмоциональном уровне могла только её мать, что погибла в автокатастрофе совсем недавно. Клейтон понятия не имел, как успокоить бедную дочурку и по этой причине сейчас чувствовал себя самым невнимательным отцом на планете.

— Нет! Нет, папа! Я больше никогда не буду спать! — неожиданно девочка закричала. — Я лучше перестану расти и умру, чем... чем... чем снова... — и зашлась плачем.

— Не говори так, котёнок, — Клейтон привлёк дочь к себе и заключил в тёплые отцовские объятия. — Ты же у нас сильная. Мама будет гордиться тобой, если ты...

— Мама умерла! — возразила Мия. — И Джуди тоже!

— Нет, нет... Они всегда будут с тобой... С нами... Не расстраивай их, — взгляд мужчины упал на бардак в комнате девочки: после аварии Мия была вне себя от отчаяния и разрушила большую часть своей комнаты — всюду лежали осколки, разорванная бумага и прочее. Вот чего ей стоило держаться на людях: за всеми этими улыбками стояли нескончаемые нервные срывы. Люди видели Мию счастливой, открытой, доверчивой и простой. Но в действительности Мия была ужасно несчастна, замкнута в себе, неприступна и самокопательна.

— Я всё уберу, — пообещала она.

— Не сегодня, — возразил отец и улыбнулся. — тебе надо выспаться. Поспишь со мной. Я буду охранять твой сон.

Эта девочка не подпускала к себе никого, но гибель тех, кого все же подпустила, была для неё настоящим ударом.

— Пап, — позвала Мия, уже пригревшись под одеялом отца, как котёнок. — никому не говори, что я сделала в своей комнате. Никому, ладно?

— Конечно, милая, — Клейтон поцеловал дочку в лоб. — а теперь спи. Спокойной ночи.

Он погасил свет.

— Пап? — раздалось через полчаса.