Глава 2 из 18

1

Боль пульсировала по моему телу, как отбойный молоток, отбивающий плитку от цемента. Все ощущалось неясным. Далеким. Тишина. Устрашающая тишина. Небытие заполнило пустоту вокруг меня. Ни реки. Ни набережной. Ни моих собственных отчаянных криков, теряющихся в темноте.Мне нужно встать. Нужно добраться домой. Открыть глаза. Но они как будто слиплись. Как будто толстая корка не дает им открыться. Это слезы? Кровь? Что-то еще? Я попыталась еще раз и почувствовала, как освобождаются верхние ресницы, когда мои веки разлепились.Ослепительный свет резанул по сетчатке, отчего пришлось зажмуриться.Я глубоко вздохнула, в этот раз подготавливаясь к вспышке света, и открыла глаза. Солнечный свет проникал в ослепительно-белую больничную палату, где я лежала в постели. Вся левая сторона моего тела была забинтована. Справа от меня были подключены капельница и мониторы. Мой взгляд опустился на белое одеяло, покрывающее мое тело. Что-то со мной не так. Что-то серьезно не так со мной.Мне стало нечем дышать.Меня одолел страх.Сердце бешено заколотилось.Ноги.Я не могу пошевелить ногами.Как будто сняли наушники, звуки со свистом ворвались в голову, ударив по барабанным перепонкам. Вокруг меня запищали шумные мониторы. За открытой дверью стали слышны шаги медсестер. Голос в коридоре реанимационного отделения вызвал врача на второй этаж.Но только одно имеет значение в данный момент. Единственное, что может дать мне силы или сломать меня — находится под одеялом.Испугавшись, я схватила одеяло и сжала его в руках, успокаивая нервы, чтобы пройти через это. Затем сделала глубокий вдох и сдернула его.О. Мой. Бог.Правую ногу от колена и до лодыжки покрывает громоздкий гипс. Подушка лежит под левым коленом, оно скреплено спицами и обложено пакетами со льдом.На лбу выступил пот. Меня охватило онемение. Слишком много мыслей сразу бомбардировали мой мозг. Я не пьяна, но голова начала кружиться. Уткнувшись лицом в ладони, я почувствовала повязку на правой щеке.— Чееееееерт, — зарыдала я в ладони.Занавеска слева от меня отодвинулась.Я замерла, осознавая, что кто-то только что услышал, как я сломалась, и ждал, когда я закончу.Это вряд ли.Но я — Карина Левченко. И я прикинусь, будто это не их дело.Я начала глубоко вдыхать через нос, достаточно долго, чтобы справиться с собой и быть в состоянии столкнуться с тем, кто ожидает. Убрав руки, я повернула голову влево.Темноволосый незнакомец, развалившийся на противоположной кровати, усмехнулся мне.— Ты очнулась.Мой язык прилип к нёбу, и я едва смогла выдавить:— Скажи мне, что я мертва.Его темные брови взлетели вверх, затем он покачал головой.— Неа.— Это сон?Его губы медленно растянулись в дерзкой ухмылке.— Это определенно не первый раз, когда я слышу это.— Тогда кошмар?Удивленный, он свесил ноги с края кровати и сел напротив меня.— Если проснуться рядом с горячим парнем это для тебя кошмар, то думаю, что такое у меня впервые.Мой взгляд прошелся по его белой футболке, шортам цвета хаки и босым ногам. Он пациент?— Ты всегда называешь себя горячим? — Боже, мой голос такой слабый.Он запрокинул голову и рассмеялся. Была какая-то успокаивающая теплота в его хриплом смехе. Что-то успокаивающее. Неземное.— Кто ты?Он указал на себя, как будто я задала глупый вопрос.— Я?Я кивнула пульсирующей от боли головой.— Ладно, кажется, будто кто-то по имени Карина попутал двери. Я твой сосед по палате, Влад.Сосед по палате? Я непонимающе уставилась на этого парня, который выглядит ненамного старше меня, всматриваясь в его слегка загорелое лицо и розоватые щеки. Его прекрасный нос и алые губы. Он не выглядит больным. Мой взгляд опустился к его мускулистым рукам, которыми он вцепился в край кровати. Затем переместился к четко очерченным мышцам икр и бедер. Он, конечно, не выглядит больным.— Когда медсестры осматривали тебя...Я перевела взгляд на его лицо.— Что?Его взгляд прошелся по моему больничному халату.— Давай просто скажу, что они пошли против больничных правил, когда разместили нас в одной палате. Они довольно озабочены, что мы...Его голос затих, нарочно продлевая интригу.Серьезно? Разве похоже, что я нуждаюсь в интриге? Я в полном беспорядке.— Мы что?Его большие зеленые глаза уставились на меня, а губы дрогнули в улыбке.— Закончим, как кролики.При нормальных обстоятельствах, я бы рассмеялась, находя в этом немного очаровательного — хорошо, много очаровательного. Но в тот момент, все мое будущее висело на волоске, и мне просто нужно было знать ответ на один вопрос.— Что со мной?Он наклонил голову, его красивые глаза пристально смотрели на меня.— Медсестры сказали, что ты сломала ногу и порвала переднюю крестообразную связку.Воздух вышибло из легких, когда абсолютное понимание врезалось в меня, словно фура. Я крепко зажмурила глаза, сдерживая уже готовые пролиться слезы.Я никогда не встану на пьедестал.Мне не наденут медаль на шею.Я никогда не буду слушать гимн, пока украинские болельщики будут с гордостью смотреть на меня.Я. Никогда. Не побегу. Снова.Я прижала ладони к глазам, отгораживая и отталкивая все прочь. Душераздирающие мысли. Слезы, покалывающие в уголках глаз. Монотонный стук в моей голове. Появилось отчаянное желание броситься в ближайшее окно. И какое «везение», я на первом этаже.Это был момент. Момент, когда я поняла, что все, над чем трудилась всю свою жизнь, кануло в лету. Живот скрутило от боли. Если бы я стояла, то уже упала бы. Так больно. Адски больно. Но я не буду плакать. Карина Левченко не плачет. К тому же она не называет себя в третьем лице. Но она сидит здесь, и только этим и занимается.Развалина.Немного успокоившись, я убрала руки от лица.— Я обещал доктору, что позову его, когда ты очнешься.Влад встал со своей кровати, и оказался выше и шире, чем я ожидала. Если бы не сокрушительный удар по моей жизни, то я, возможно, воспользовалась бы моментом и восхитилась тем, как футболка обтягивает его грудь, или тем, как низко сидят на бедрах его шорты.— Сколько я была в отключке?Я могла слышать только звук своего собственного голоса. Словно я попала под воду и быстро тонула.— Они накачали тебя какими-то сильными обезболивающими.

Ты отключилась на пару дней.— Пару дней?Влад посмотрел на меня сочувствующим мрачным взглядом, а затем вышел за дверь и исчез в коридоре.Через мгновение доктор в белом халате шагнул в дверной проем, а за ним и Влад.— Доброе утро. Я Константин Михайлович, твой доктор, — его высокое тело остановилось у моей кровати, возвышаясь надо мной. — Ты попала в аварию.Я кивнула.— Я уверен, ты задаешься вопросом о своих новых аксессуарах, — он жестом указал на мои ноги.— Я буду бегать? — мой голос охрип от эмоций.— Ну, ты сломала большую и малую берцовую кость на правой ноге и нуждалась в открытой операции по вправлению и внутренней фиксации. Также у тебя разрыв связки в колене левой ноги, которое мы тоже прооперировали.Мой голос окреп.— Я буду бегать?— Со связкой все будет хорошо, в этом поможет физиотерапевт и восстановительные процедуры. После этого, целью является полное восстановление и поддержание колена, укрепление и повышение мышечного функционирования твоей четырехглавой мышцы.Меня начала усыплять перегрузка информацией и его нежелание отвечать на мой вопрос.— Благодаря всем этим приспособлениям на правой ноге, шансы на полное восстановление хорошие, — он скрестил руки на груди. — Что касается бега...Я затаила дыхание.— В течение достаточно долгого времени любые нагрузки исключены.Из моих легких вышел весь воздух.Даже через четыре года, когда будут следующие Олимпийские игры, я не смогу соревноваться на том же уровне, на котором была. И потом, там будут молодые и более быстрые бегуны, превосходящие меня.— Вдобавок ко всему, — голос доктора прорвался через мои размышления, — у тебя ушиб головы, который привел к отеку мозга.Удары продолжают сыпаться один за другим.— Я знаю, что, наверное, это трудно принять прямо сейчас.Да ладно?— Из того, что сказала скорая, когда тебя сюда привезли... — задумавшись, он слегка наклонил голову. — Тебе невероятно повезло выжить в этой аварии.Я взглянула на Влада, сидящего на краю своей кровати, и он с сожалением поджал губы.— По шкале от одного до десяти на каком уровне твоя боль? — спросил доктор.Я хотела спросить, о какой боли он говорит. Физической или душевной?— Пять.Он вытащил фонарик из кармана халата и направил его мне в глаза.— Как голова?— Как будто я пила ночь напролет с друзьями.Влад захихикал, а доктор посмотрел мне в глаза.— Итак, ты чувствуешь что-то вроде похмелья?— Скорее, как будто я слишком много выпила, пошла домой с парнем, которого не знаю, и делала с ним грязные штучки, которые не могу вспомнить.Влад подавил смешок.Константин Михайлович с небольшой ухмылкой на губах опустил фонарик.— Скажу тебе вот что. Я попрошу медсестер принести тебе что-нибудь от этого.— Спасибо.Он спрятал фонарик обратно в карман.— Умное решение — носить при себе удостоверение. По телефону мы смогли уговорить твоих родителей дать согласие на операцию, прежде чем связь оборвалась.— Повезло, что вы вообще до них дозвонились. Они у берегов Антарктиды.— Оу?— Запрет охоты на китов, — пояснила я, как будто это самая нормальная вещь в мире, хотя понимаю, что это совершенно не так. — Они обычно вне досягаемости.Он скрестил руки на груди.— Есть кто-то другой из родственников, с кем мы можем связаться?— Нет.— Друзья?Я кивнула.— Вы можете позвонить моей лучшей подруге.— Должно быть, это та молодая женщина, которая устроила сцену в комнате ожидания.Я закрыла глаза, едва заметно кивнув.— Это Лера.— Она твоя соседка?Я покачала головой.— Я живу одна.Доктор выглядел расстроено, на стареющей коже вокруг глаз появились морщины.— Что?— Я бы не держал тебя в больнице, если бы было только отсутствие подвижности ног. Но учитывая отек мозга и тот факт, что дома никого нет, чтобы помочь тебе... Я тебя не выпишу. Пока что нет.Я должна быть злой. Одинокой. Опустошенной от того, что он запланировал оставить меня здесь в заложниках. Но он прав. Как я буду маневрировать по своему маленькому кондоминиуму? И даже если Лера покинет женское общежитие, чтобы остаться со мной, я все еще буду в инвалидной коляске, которая точно не поместится в моей маленькой прихожей.— Нужно закончить обход, но я пришлю медсестру с обезболивающими. И подругу, если она успокоилась, — доктор слегка улыбнулся мне, прежде чем выйти за дверь.— Так значит, горячий парень? Грязные штучки? —Влад сложил босые ступни одну на другую и закинул руки за голову, откинувшись на кровати. — Почему у меня такое ощущение, что ты говорила обо мне?Мои глаза встретились с его пронзительным взглядом. Все, чего не хватает его образу, это низко натянутой бейсболки.— Неа. Ты не мой тип.Он окинул меня скептическим взглядом.— Я по уши влюблена в блондинов с голубыми глазами, — съязвила я, погрязая в жалости к себе. Я зла на весь мир. Можно реветь до тех пор, пока не останется слез, но я боец. Опустошенный, но, тем не менее, боец.Влад подавил усмешку, затем вскочил на ноги и направился к двери.— Сначала удостоверюсь, что твоя подруга не психует.Через минуту Лера ворвалась в дверь, размахивая руками.— О, хвала Богу.Любой свидетель этой сцены мог предположить, что мы сестры. Обе натуральные блондинки с голубыми глазами. Но на этом наше сходство заканчивается. Я высокая, тощая и обычная, а Лера миниатюрная, соблазнительная и потрясающе красивая.Кровать затряслась, когда она опустилась рядом со мной и крепко обняла меня.— Ты в порядке?— Я хорошо выгляжу? — пробормотала я ей в плечо.Она отстранилась, и ее взгляд прошелся по мне. Именно тогда я заметила слезы, бегущие по ее щекам.— Олимпийские игры?Я покачала головой.Она подняла руку к повязке на моей щеке.— О, милая. Мне так жаль.Я кивнула, пытаясь сдержать собственные вырывающиеся наружу слезы.— Если бы у тебя не было переломов и ушибов, я надрала бы твою задницу за то, что ты бегала одна посреди ночи, ты же понимаешь, верно? — она вытерла глаза, убирая размазанную тушь.— Понимаю.— Но я люблю тебя и сделаю для тебя все, что нужно, — заверила она меня.Мне удалось выдавить нечто, напоминающее улыбку.— Это я тоже знаю.Это последнее, что я запомнила, перед тем как провалиться в заполненные отчаяньем сны.

Комментарии (0)