Глава 10. Второе откровение.

Влажная после недавнего ливня горсть земли высыпалась на крышку гроба.

Возможно, на кладбищах она такая мягкая именно потому, что на ней слишком часто прощались и плакали.

На похороны пришло несколько человек. Двоих незнакомцев Лиам не узнавал, но и не пытался всмотреться в лица. Возможно, старые знакомые или любовники Эммета.

К удивлению, Феликс тоже пришел. На нем не было отпечатка скорби, лишь ношенное и, возможно, ни разу не стиранное черное худи, и рваные джинсы. Он выглядел обычным прохожим, решившим опустить голову и задуматься о собственной жизни только потому, что так делали остальные.
Все-таки, он часто ночевал в их доме.

Феликс взглянул на Лиама когда гроб закопали.
Его лицо совсем осунулось. Непривычно было видеть его таким... Опустошенным.
Феликс удивился бы меньше, если бы Лиам расплакался еще в соборе и плакал бы сейчас.

Вслед за ним, Феликс перевел взгляд на надпись «светлая память» и происходящее показалось неправильным.
Ведь это он должен был здесь лежать.
«Кто-то бы пришел? Не плакать, а помолчать как я сейчас молчу?»

На выходе из кладбища он решил, что слишком добр к тем, кто не пришел бы к нему на могилу.
Он поступил слишком правильно, поэтому поспешил уйти от глаз, которые видели его таким.

Ручка двери медленно повернулась. В доме не стало громче или тише. За те несколько дней после окончательного ухода Эммета – Лиам научился слышать, как ложиться пыль.
Некоторое время, стоя у двери, он всматривался вдаль комнаты, испытывая одновременно опасение и искреннюю, перехватывающую дыхание надежду встретить хотя бы призрака.

Наклонился к обуви. Сначала одна туфля, потом вторая... А его за это время никто не окликнул. Не спросил: «Где был? Почему опять не брал трубку?».

Лиам не спешил выпрямляться. Наоборот: сел на пол, прислонился к стене затылком. Потом... Потом он заплакал. Влага как-то сама и незаметно переполнила глаза, пролившись ручейками горячих слез.

Лучше бы в тот день он остался с Эмми. Нужно было обнять на прощание.
Может, если бы он просил достаточно хорошо, то он бы пожалел Лиама, как жалел всегда, и никуда бы не поехал?

А теперь жалеть нужно Эммета.

Он всегда забывал отнести чашку с под кофе к раковине. Сейчас она по прежнему стояла на столе. Лиам не решался ее тронуть.

И зачем он только из-за нее ругался?

Если бы Лиам правда больше любил Эмми, он бы не умер?

Лиам тихо приобнял себя за плечи и задрожал всем телом.
Потом руки сами сползли вниз к карманам.
Замыленным взглядом он как-то набрал первый спавший на ум номер.