Глава 13. Тут Бога нет.
Предупреждение! В главе присутствует описание жестокости и насилия.
Прощался Лиам с неохотой, ведь пробыл в месте, где вырос – какой-то несчастный час с лишним.
Все вдруг оказалось меньшим, чем он запомнил, и те дети, которые были ему семьей – давно выросли.
Кристиан попытался, но не смог полностью понять его чувств, тяжелой походки, будто бы кто-то невидимый брал за руки и тащил обратно.
На месте дома Кристиана осталось пепелище, если и его не развеял ветер.
К сожалению или к счастью он не мог вспомнить ничего кроме стен, которые шелушились известью и штукатуркой у его кровати.
Ее пружины проминались под весом худого, почти костлявого тела подростка.
Он делил комнату со старшими братьями. Пока те еще спали, Кристиан отколупал кусок извести и сунул в рот. Прежде он успел насладиться, какой же тот большой и ровный. Должно быть, очень хрустящий, почти как мел.
На вкус оказался как пыль. Горько, но он почему-то ел и не мог остановиться, а потом прятал за шторой дыру в стене.
Пол укусил холодом, когда Кристиан встал и подошел к окну.
Каждое утро он любил наблюдать за восходом солнца, потому что рассвет всегда разный. Сегодня розовый с зефирными облаками, а завтра небо будет нежно голубое с росчерками хвостов далеких самолетов. Вот в такие моменты ему больше всего верилось, что прекрасный мир создал Господь Бог.
Однако в этот день землю застелил густой туман. Только сухие ветки со страшным скрежетом царапали стекло, будто скрюченные пальцы ведьмы.
С нижнего этажа раздался звон колокольчика, призывая на утреннюю службу. Братья сложили простыни одинаковым образом, а самый старший проверил, все ли правильно сделал Кристиан и едва не нашел его тайник.
Кристиан успел незаметно наступить на низ шторы, чтобы она случайно не открыла надкусанную стену.
Он боялся даже представить, что будет, когда об этом узнают. Дыра не становилась меньше. Вместе с ней рос страх, что рано или поздно за это накажут.
Хотя он и так каждое утро мучил колени в церкви, как и все остальные.
Порой казалось, будто молятся они не богу, не иконе и не кресту, а человеку у алтаря. Целовали его руки, перелистывающие страницы священного писания. Они пахли железом, а сам Отец напоминал потресканную краску на иконе.
В глазах последователей он выглядел как спасение, как смысл и правда.
— Бог любит вас, ибо вы верите первозданному слову его, неизменному и правдивому, в отличие от одержимых лукавым.
Прихожане зажигали свечи под его слова.
Туман окутал землю, а дым ладана в этих стенах затмевал разум.