Глава 13. Холодный камень, знающий её имя.

Дорога к кладбищу тянулась вперед длинной, приглушённой лентой под под фарами автомобиля. Эйдан вёл машину без музыки, без попыток завести разговор, без привычного нервного постукивания пальцами по рулю, которое обычно выдавало, что его тревога ищет способ выплеснуть эмоции. Мышцы на его руках были напряжены в жёсткой, защитной неподвижности, и Есении невольно задумалась о том, какие мысли он подавляет, лишь бы не спросить, уверена ли она в том, что делает. Она прислонилась лбом к холодному окну, позволяя прохладе удерживать её в настоящем моменте. На стекле оседал туман, собираясь в медленно движущиеся капельки, которые тонкими дорожками спускались вниз. Она следила за их скольжением, за тем, как они соединялись или расходились, и на краткий миг ей показалось, что она наблюдает за собственными мыслями, безмолвно скользящими в глубинах сознания, туда, куда она старалась лишний раз не заглядывать.

Когда машина остановилась у входа на кладбище, двигатель с тихим выдохом затих. Эйдан повернул ключ и на мгновение замер. Он не спросил, готова ли она, потому что в таких местах готовность просто не существует.

Есения открыла дверь, и холодный воздух коснулся её лица как будто с сочувствием. Перед ней раскинулось кладбище, неровное поле надгробий, похожее на странный город, построенный из горя.

В таких местах безнадёжность ощущается по-другому. Она стоит рядом и говорит правду без малейшей жалости. Это не кошмар. Не жестокая шутка. Теперь это твоя жизнь. Ты стоишь у могилы и понимаешь, что отныне тебе придётся учиться жить без того, кто когда-то формировал весь твой мир. Никаких сделок. Никаких возвратов. Решение уже принято где-то высоко над тобой, вне пределов твоего понимания. В этом и заключается подлинная безнадёжность.

Эйдан присоединился к ней, остановившись у переднего бампера, и бросил на неё короткий, нерешительный взгляд.

— Ты справишься там? — спросил он негромко.

Она смотрела вперёд на поле, не в силах встретиться с ним взглядом.

— Я должна справиться, — пробормотала она. — Ради них.

Она не уточнила, кого имела в виду. Может быть, живых. Может быть, мёртвых. Может быть, те части её самой, что так и не обрели покоя.

Она двинулась вперёд, и с каждым шагом становилось холоднее, будто воздух над могилами имел собственную температуру.